|
Части Северной армии генерала Мола захватили Бермео второго мая. Когда Тухачевский прибыл на место, все уже было кончено: последнее сопротивление в городе угасло, остатки слабых отрядов самообороны откатились от Бермео на пять километров. Михаил Николаевич быстро разобрался в сложившейся ситуации: утрата этого стратегически важного пункта фактически открывала дорогу на Бильбао. А потерять баскскую столицу нельзя ни в коем случае ... Пока прибывшие части АГОН приходили в себя после тяжелого похода, пока техники собирали прибывшие самолеты и проверяли наземные машины, Тухачевский вместе с Уборевичем быстро разработал план контрудара, целью которого было возвращение Бермео. Не желая терять советскую пехоту в боях местного значения, Михаил Николаевич решил обойтись баскским ополчением, подкрепив его танкистами Лизюкова. Хотя один батальон стрелков, на девять десятых укомплектованный пограничниками он все же взял. На всякий случай... ...Операция развивалась точно по плану. Восемь часов авиаторы Чкалова бомбили и расстреливали оборону франкистов. Восемь часов советская артиллерия аккуратно укладывала снаряд за снарядом в каждое пулеметное гнездо, каждый блиндаж, каждый дом, который показался подозрительным авиакорректировщику, компенсируя высокой точностью свою относительную немногочисленность. И вот теперь баски пошли в атаку, вместе с двумя батальонами советских танков, гоня перед собой очумевшие от массированной артиллерийской и авиационной подготовки остатки частей Северной армии... ... Пока Тухачевский хвалил Лизюкова за успехи танкистов, на командный пункт вошел член военного совета Армейской Группы Особого Назначения корпусной комиссар Мехлис. Перед атакой и в ее начале он находился непосредственно в передовых частях, искренне полагая, что только там комиссару и место. Мехлис поздоровался за руку с Агирре, козырнул Уборевичу и подошел, было, к смотровой щели, когда штабной связист быстро произнес: - Товарищ корпусной комиссар, вас из батальона. Комиссар... - У аппарата... По мере того как неизвестный собеседник говорил, лицо Льва Захаровича медленно изменялось, словно бы застывая грозной маской... - Минуту, - Мехлис повернулся к Тухачевскому, - Товарищ командующий, баски залегли... - Где? - мгновенно прервал разговор Тухачевский. - Где?! - На подходе к порту. Танки остались без пехоты. Один уже подбит... - Суки, б...! Мать вашу!.. Хотя переводчики и не перевели последнюю фразу маршала, смысл ее был понят по интонации. Агирре вздрогнул, словно его ударили: - Господин командующий, - он смело и прямо посмотрел в глаза Тухачевскому. - Прикажите дать мне провожатых. Я подниму их! - с этими словами президент Эускади откинул крышку с колодки маузера. - Я обещаю вам, что подниму их или погибну вместе с ними! Мехлис одобрительно взглянул на Агирре. Сам отличавшийся отчаянной, почти безрассудной храбростью, Лев Захарович ценил смелых людей. Но Михаил Николаевич не поддержал порыва баска. Он взял из пальцев Мехлиса телефонную трубку и не сказал, а прямо-таки прорычал: - Командира! Ты что там, рассукин ты сын, сам не знаешь, что делать?! Приказ получил?! А какого же ты, ... в рот, сюда докладываешь?! Шпалы на петлицах мешают?! - И уже обращаясь к Агирре, - Не волнуйтесь, господин президент. Сейчас встанут... - И снова в телефон, - Как поднимешь - доложишь! Исполнять, вы...док! С этими словами маршал швырнул трубку мимо аппарата и в раздражении зашагал по командному пункту. Закурил, нервно затянулся... - А вы - тоже хороши, Лев Захарович! Приказ об уклоняющихся от наступления видели? Читали? А что же тогда. |
