Ворошилов и Хмельницкий вздрогнули и переглянулись. Всегда вежливый, сдержанный Шапошников, не допускавший не то, что брани, а просто грубости, процедил сквозь зубы такое, что редко услышишь даже от портового грузчика, которому его товарищ неловко уронил на ногу тяжелый ящик.

   - Что там, Борис Михайлович? - поинтересовался нарком, придя в себя после услышанного. - Что-то не так?

   Шапошников помолчал, пожевал губами:

   - То-то и оно, что все так, товарищ нарком. Чувствуется почерк товарища Уборевича, - Борис Михайлович запнулся, подбирая слова. - Все же он - выдающийся тактик и стратег. Но и авантюрист - тоже выдающийся. Разрешите?

   Ворошилов кивнул и начальник Генштаба, взяв со стола карандаш, принялся решительно черкать по карте Испании:

   - В районах наступления они создают значительный перевес в технике, артиллерии и авиации. За счет артиллерийской и авиационной подготовки будет достигнут перевес и в людях. Затем - решительные удары, и, не отвлекаясь на окруженные или недобитые группировки противника, АГОН ведет глубокое наступление, руша вражеские тылы. Авиация используется в качестве фронтовой артиллерии, которая, безусловно, не успевает за наступающими в таком темпе войсками. В принципе, используя имеющиеся у АГОН средства связи это возможно.

   Шапошников говорил спокойно, и только подрагивающая на виске синяя жилка выдавала его чувства.

   - Решение командования АГОН сравнимо с планом Шлиффена. Молниеносные удары, постоянное наращивание темпа наступления... Товарищ Уборевич делает основной упор на постоянное опережение противника. Должен признать, что операция имеет шансы на успех... - Начальник Генштаба сглотнул, его руки непроизвольно дрогнули, - Я бы даже сказал: операция неминуемо увенчается успехом. Но при одном условии...

   Ворошилов и Хмельницкий молчали. Шапошников вздохнул:

   - И условие это - бездействие противника. Товарищи Тухачевский и Уборевич имеют право на это рассчитывать: темп наступления, утвержденный ими почти не оставляет противнику шансов на то, чтобы среагировать вовремя...

   - Die erste Kolonne marschiert... die zweite Kolonne marschiert... die dritte Kolonne marschiert... - произнес внезапно Ворошилов.

   Он взглянул на Шапошникова, и тот медленно кивнул головой:

   - Именно, товарищ нарком. Если только у Франко найдется генерал, способный разгадать план наступления - АГОН обречен. Даже если успеет подойти второй эшелон...

   - Благодарю вас, Борис Михайлович, - сказал Ворошилов.

   Наступила долгая пауза, после которой Климент Ефремович спросил:

   - Как вы считаете: какова вероятность того, что план будет... - он запнулся, помолчал и закончил, - что маршал Тухачевский потерпит неудачу?

   - Не могу вас обманывать, товарищ нарком: вероятность весьма велика. Конечно, можно заранее подготовить некоторые контрмеры, но они не спасут положения в полном объеме...

   - Понятно. Товарищ Шапошников, я прошу вас подготовить перечень таких контрмер и, хотя бы в общих чертах, набросать предварительные планы.

   - Слушаюсь!..

   ...После того, как Шапошников вышел, Ворошилов долго сидел молча. Затем повернулся к Хмельницкому:

   - Руда? Прикажи там, чтобы мне чаю принесли. И соедини меня с начальником ГУГБ...

   13.