Три дня, не прерываясь ни на минуту, советская авиация утюжила позиции дивизий "Наварра" и "Литторио". Но если баски за полгода непрерывного избиения с воздуха научились рыть убежища и укрываться в них, то ни франкистов генерала Солчага - преемника пропавшего вовремя авиаперелета генерала Мола, ни итальянцы героя Абисинии генерала Этторе Бастико таким полезным умением не располагали. К исходу третьего дня из четырех бригад, укомплектованных добровольцами рекете, оставалось не более трети, итальянцы же вовсе оставили свои позиции и теперь стремительно и беспорядочно отступали. Бомбардировщики Громова, штурмовики Каманина и истребители Красовского громили отступающие колонны, гонялись за автомашинами и повозками, уничтожали любой подозрительный дом, в котором могли укрыться отступающие. А на позиции "Наварры" хлынули, поддержанные советскими танками, баскские ополченцы...

   ...- Короткая!

   БТ дернулся и встал, качнувшись на амортизаторах. Тут же звонко ударила "сорокопятка", и на том месте, где только что огрызался пулемет, расцвел черно-огненный цветок разрыва. Даже через броню Ястребов услышал, как заорали, завизжали баски. Их цепи снова поднялись и пошли вперед.

   Бронислав хлопнул по плечу Каплера и показал ему большой палец. Веня расплылся в улыбке, а старший лейтенант уже скомандовал:

   - Вперед!

   Танк рванулся с места точно застоявшийся боевой конь. Мехвод Киреев с разгона перемахнул остатки траншеи и лихо крутанулся на бывшей минометной позиции. Ястребов полоснул из пулемета вслед улепетывающим франкистам и удовлетворенно хмыкнул, увидев, как ломаются, складываются и кувыркаются фигурки в прицеле. Всего полтора года тому назад, взвод Бронислава принимал участие в отражении провокации на границе, и Ястребова, тогда еще лейтенанта, неудержимо рвало, когда осматривая машину после боя, он увидел брызги крови на броне и какие-то обрывки, застрявшие между траками. А теперь - теперь Бронислав зло ощерился и выцелил особо увертливого беглеца...

   - А, сука, допрыгался?..

   Баски ворвались в остатки траншей. Добровольцы рекете ненавидели басков еще больше, чем Республику в целом. Добровольцы баски, в свою очередь, терпеть не могли наваррцев. Под утренним солнцем заблистали штыки, навахи, длинные, узкие наваррские ножи, взметнулись саперные лопатки. И сталь окрасилась кровью... Баски не были расположены брать в плен своих давних недругов. Да наваррцы и не просили пощады...

   -... Э-э! А ну-ка! - Киреев, выглянувший из лобового люка, грозно взмахнул наганом. - Не трожь мальца, кому говорят?!

   Он еще раз взмахнул наганом, показывая здоровенному баскскому молодцу, занесшему приклад над съежившимся в смертельном ужасе франкистом, свое неодобрение. Баск изумленно уставился на "танкисто русо", потом ухмыльнулся, произнес что-то и пнул ногой скорчившегося навррца. Из башни высунулся Каплер с разговорником в руках:

   - Это... Лагун... Слушай сюда! Эсто эс ун призьёнер! Но туква, ага? Ло тиенес?

   Доброволец озадаченно помотал головой, потом кивнул, широко осклабился и, подняв бедолагу за шкирку, точно нашкодившего котенка, пинком отправил его к танку, сопроводив длинной тирадой..

   - Чего он сказал? - поинтересовался Ястребов, пока Киреев обыскивал и связывал пленного.

   - Шут его знает, - сообщил Веня, яростно листая разговорник.