|
Некоторые маловеры полагали, - суровый взгляд в сторону генерала Улибарри и президента, - что слабая оборона франкистов может быть ловушкой, но мы, вооруженные гениальным учением Маркса и Ленина, настоящие большевики видели: обороняются насильно мобилизованные или обманутые солдаты. Они были сильны, когда за их спиной были штыки итальянских и германских фашистов, но их боеспособность, и так крайне слабая, была сведена к нулю нашими славными летчиками, а потом наши быстроходные танки окончательно уничтожили их волю к сопротивлению! Верно я говорю?..
Михаил Николаевич поискал кого-то глазами, не нашел и, внезапно нахмурившись, буркнул: - Я вижу, товарищ Мехлис нас игнорирует? - И тут же махнул рукой, - Не переводить! Среди командиров произошло какое-то движение и поднялся громадный, похожий на сказочного богатыря комкор Апанасенко: - Товарищ маршал Советского Союза, разрешите доложить? Товарищ член военного совета АГОН в настоящий момент... Он не успел договорить. Распахнулась дверь и в запыленной кожаной куртке вошел Мехлис. Положил на стол планшет, и повернулся к Тухачевскому: - Товарищ маршал, я только что с передовой, - он расстегнул куртку и снял пропыленную фуражку, вытер лоб. - Настроение у бойцов - великолепное, товарищи. Готовы хоть сейчас гнать врага до самого Гибралтара! От ладони на лбу Льва Захаровича остались светлые полосы. Тухачевский несколько смутился: Мехлис двое суток пропадал в войсках, считая, что место комиссара там и только там - вместе с солдатами. Маршал был уверен: место командующего и штаба - в кабинете, возле карт и телефонов, но комиссар решительно возражал против "кабинетного заточения". Конечно, можно было и приказать, но... Чтобы скрыть смущение, он обратился к баскам: - Товарищ член военного совета прибыл прямо из наступающих войск. Я думаю, он лучше всех расскажет нам о ходе наступления... Мехлис быстро и деловито доложил о достигнутых рубежах, проинформировал о расходе боеприпасов и горючего, дал предварительную оценку потерь. Все слушали очень внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов - все, кроме самого командующего. Тухачевский не сидел на месте, а беспокойно ходил во время доклада по кабинету. В тех местах, которые подтверждали его выводы, маршал радостно улыбался, бодро потирал руки, но если вдруг Мехлис говорил что-то, идущее в разрез с точкой зрения командующего АГОН... Тогда лицо Тухачевского мгновенно искажала злобная, свирепая гримаса, руки напрягались, и казалось что вот сейчас Михаил Николаевич кинется на своего комиссара с кулаками. А уж выражения, которые цедил в это время сквозь зубы маршал, не рискнул бы перевести ни один переводчик. Впрочем, в переводе они и не нуждались... Когда Мехлис закончил, тут же поднялся Уборевич: - Итак товарищи командиры и товарищи союзники, из доложенного товарищем корпусным комиссаром, - Иероним Петрович не удержался и лишний раз подчеркнул, что он старше Мехлиса по званию, - а так же на основе докладов из частей можно сделать вывод: наступательная операция развивается согласно плана, утвержденного заместителем наркома обороны СССР товарищем Тухачевским. Отдельные недочеты естественны, но решительной роли они не играют. Я думаю, что выражу общее мнение... - Уборевич обвел всех взглядом, - Операция вступает в свою вторую стадию...
20.05, 28 июня 1937 г., Бургос
- Что будем делать, сеньор генерал? Вопрос прозвучал в мертвой пугающей тишине, наступившей в штабе Северной армии после того, как подтвердились сообщения о разгроме дивизии "Наварра" и позорном бегстве дивизии "Литторио". Генерал Хосе Солчага смотрел в упор на своего визави - генерала Этторе Бастико. |
