И, в-третьих, прибыла, наконец, опоздавшая артиллерия. Батарея семидесяти семимиллиметровых пушек, и батарея семидесяти пятимиллиметровых гаубиц разворачивались на позициях, а в боевых порядки изготовившихся к атаке пехотинцев уже прибыли арткорректировщики. В глубине души Гарсия корил себя за то, что погнал солдат в атаку, не дождавшись орудийной поддержки, но с другой стороны, теперь было очевидно: русским нечем вести контрбатарейную борьбу и сейчас их можно будет расстрелять как мишени в тире. Русская авиация тоже не прилетит - во всяком случае полковник на это очень надеялся. Ну не может же у большевиков быть столько самолетов, что их хватит на отражение каждой атаки!

   Так что полковник был спокоен и уверен в себе, а потому раздавшиеся орудийные выстрелы он принял за начало артиллерийской подготовки. Удивившись, что артиллерия начала без приказа, он жестом велел адъютанту подать ему телефонную трубку:

   - Батарея? Кровь Христова, почему начали без команды?

   - Осмелюсь доложить, сеньор полковник. Находимся под обстрелом. Мы не начинали, но...

   Что "но" Гарсия так и не узнал. В дом, в котором располагался штаб штурмовой группы, вбежал лейтенант. Полковник поднял глаза и икнул от изумления. Вид лейтенанта был страшен: весь в земле и крови, один погон болтается, фуражка сбита на затылок.

   - Что это?.. - начал, было, Гарсия, но лейтенант перебил его.

   Посмотрев на своего командира безумными глазами, он заорал надсадным голосом внезапно оглохшего человека:

   - Танки! Сеньор полковник, танки! Русские танки. У них пушки! На грузовиках! Легион бежит!

   Полковник Гарсия не понял, зачем русские танкисты сняли свои пушки и везут их на грузовиках, но если Легион побежал, значит, большевики могут обходиться и без орудий. Оставалось одно - бежать самому. На ходу проверив маузер в колодке, Гарсия метнулся к двери. Ему нужно добраться до своего автомобиля, и тогда он спасен. Танки это страшно, но танки не могут ездить быстрее автомобиля. Таких танков не бывает! Рывком распахнув дверь, полковник вылетел во двор, дико огляделся. Его штабной "Испано-Сюиза" стоял возле каменного забора. Водитель поднял голову, увидел своего командира, завел двигатель...

   Забор рухнул от страшного удара и прямо штабному авто пронесся танк. "А этот, пожалуй, идет побыстрее автомобиля!" - как-то отрешенно отметил полковник. Ударом бронированного лба танк проломил забор с другой стороны двора и исчез, оставив после себя груду битого камня, облака пыли и искореженные останки "Испано-Сюизы". Гарсия оцепенел. Он словно во сне видел, как по улице мчится другой танк с красной звездой на башне и несколькими солдатами, сидящими у него на броне. "Наши, - подумал, было, полковник. - Пытаются поджечь..." Но уже через мгновение он понял, что это - русские. Танк резко остановился, солдаты горохом ссыпались на землю и кинулись к нему. Один из них, широкоплечий раскосый азиат в запыленной форме окинул Гарсию критическим взглядом и наставил на него винтовку с узким, тонким штыком:

   - Ну, ты, курва в ботах! Ариба лас манос!..

   Словно в беспамятстве полковник медленно поднял руки...

   13.05, 02 июля 1937, мост через Эбро

   - Так как, товарищ майор: пойдете с нами? - Усачев внимательно посмотрел на Лукина. - А то, если честно, у меня бойцов не так, чтобы много.

   - Рад бы, - Лукин чуть смущенно развел руками. - Да приказ у меня: удержать мост до вашего появления и ждать посадки в самолеты. Здесь новую задачу получим, погрузимся и - вперед!

   - Ну, приказ - есть приказ, - согласился Усачев. - Хотя и жаль. Гляди-ка: твои с моими уже прям сроднились.