- Табита Селенски из компании "Кенион Интернэшнл" ремонтировала преобразователь подачи энергии в Деловой центр, строение номер три, и пострадала от энергетического разряда... Ткани очень медленно регенерируют. Но часть нервной системы разрушена необратимо. Она никогда полностью не придет в сознание, останется на животном уровне... Ей потребуется постоянная сиделка. Более того, она никогда больше не будет продуктивным членом сообщества.

Дженнифер по очереди оглядела всех членов Совета. Цепочки Мири спутались в ужасный клубок. Стать беспомощной, зависеть во всем от других, отбирать чье-то время и ресурсы, ничего не отдавая взамен...

Стать нищей.

Она почувствовала желудочный спазм.

- В детстве я знала одну женщину, - начала Дженнифер. - Мать моей подруги. Ее второй ребенок родился с серьезным заболеванием нервной системы. В рамках так называемого лечения мать должна делать ему упражнения, имитирующие ползание, чтобы запечатлеть в мозгу соответствующие связи и стимулировать его развитие. Она проделывала эту процедуру шесть раз в день по шестьдесят минут. А в промежутках кормила ребенка, мыла, ставила клизму, проигрывала предписанные записи, купала и разговаривала с ним по три часа подряд через равные промежутки времени. В прошлом профессиональная пианистка, эта женщина теперь не подходила к инструменту. Когда ребенку исполнилось четыре года, лечение дополнили новыми процедурами. Четыре раза в день ровно пятнадцать минут мать должна была возить ребенка в коляске по двору мимо одних и тех же предметов, расположенных в определенном порядке опять-таки для того, чтобы создать в его мозгу определенные реакции. Моя подруга безропотно помогала ей, но с годами возненавидела свой дом. Так же, как и муж той женщины, который в конце концов однажды сбежал. Никого из них не было рядом в тот день, когда мать застрелила и ребенка, и себя.

Дженнифер взяла со стола бумагу.

- В Совет поступило заявление от мужа Табиты Селенски с просьбой покончить с ее мучениями.

Летти Рубин, молодая женщина с точеными чертами лица, страстно произнесла:

- Табита еще может улыбаться... и еще немного реагирует. Она имеет право на жизнь!

- Тот малыш тоже умел улыбаться. Вопрос в том, имеем ли мы право жертвовать ради калеки жизнью другого человека?

- Если мы установим график дежурств за Табитой, никому не придется жертвовать.

- Но принцип останется, - заметил Уилл Сандалерос. - Слабый претендует на труд сильного. Мы не признаем требований нищих.

Инженер Джеймисон, такой же старый, как бабушка, имеющий единственный генемод - отсутствие потребности во сне, покачал головой.

- Ведь это жизнь члена нашего сообщества, Советник Сандалерос. Разве мы не обязаны оказывать своим членам всестороннюю поддержку?

- Вы считаете, членство в сообществе - непреложный закон? Так недалеко и до общественной патологии. Разве быть членом сообщества не означает активно поддерживать сообщество и вносить свой вклад? Будет ли ваша компания. Советник Джеймисон, включать в списки клиентов человека, переставшего выплачивать страховку?

Джеймисон молчал.

Летти Рубин воскликнула:

- Но сообщество должно означать нечто большее, нежели деловое сотрудничество!

Дженнифер резко перебила Советницу:

- Прежде всего оно _должно_ означать, что Табита Селенски не захочет стать обузой для нас. Принципы и достоинство, не позволяющие ей влачить так называемую жизнь в качестве нищей, должны были заставить ее включить в свое завещание стандартную фразу об условиях прекращения жизнедеятельности. Мы с Уиллом пошли на это, вы, Летти, тоже. Табита смалодушничала и предала принципы нашего сообщества.

- Самосохранение - инстинкт, мама, - заметил Рики.

- Инстинкты сплошь и рядом ограничивают на благо цивилизации, возразила Дженнифер. - Супружеская верность, официальные законы, запрет на кровосмешение - чем это не запреты, установленные для всеобщего блага? Иначе люди убивали бы из мести и совокуплялись до умопомрачения, как только приспичит.