Мири сидела в пустой Игровой и думала о Табите. Мири стала слишком взрослой, чтобы посещать Игровую, но ей все же нравилось приходить туда, когда никого не было, и медленно плавать от одного поручня к другому: в отсутствии посторонних наблюдателей ее неуклюжесть исчезала.

Впрочем, она была не одинока - еще пятеро, в том числе ее отец, голосовали вместе с ней, чтобы оставить Табиту в Убежище, даже в качестве нищей. Но причины, побудившие их так поступить, были разными. Мири не могла выразить их ни словами, ни цепочками, и это сводило на нет ее усилия. Старая проблема - каких-то связей по-прежнему недоставало в ее рассуждениях. На том месте, где должно было быть объяснение, зияла дыра.

Она смотрела на поля, купола и дороги внизу. В мягком, очищенном от ультрафиолета солнечном свете Убежище казалось прекрасным. Вдалеке плыли облака; наверное, бригада обслуживания планировала дождь.

Убежище. (Святилище, церковь, закон, защита личности и собственности, равновесие прав человека и прав общества Локк Пейн, восстание Ганди...) Убежище было всем для Неспящих. Почему же ей кажется, что смерть Табиты толкнула ее туда, где право Убежища нарушено (Беккет в соборе, кровь на каменном полу...)? Туда, где в конечном счете безопасности нет?

Мири медленно спустилась из Игровой и пошла искать Тони, который сможет понять ее. Ей вдруг показалось, что этого очень мало. Она недопонимала чего-то существенного.

Чего?

В конце октября у Алисы случился сердечный приступ. Ей было восемьдесят три. Она неподвижно лежала в постели, боль заглушали наркотики. Лейша сутками сидела рядом, понимая, что осталось недолго. Большую часть времени Алиса спала или плавала в наркотическом дурмане с легкой улыбкой. Лейша держала ее за руку и не имела ни малейшего представления, где блуждает сознание сестры, но однажды ночью взгляд Алисы прояснился и сфокусировался. Она улыбнулась Лейше так тепло и ласково, что Лейша затаив дыхание склонилась к ней.

- Да, Алиса?

- Папа п-поливает цветы! - прошептала Алиса.

У Лейши защипало в глазах.

- Да, Алиса.

- Он дал мне цветок.

Алиса снова погрузилась в сон и, улыбаясь, ушла туда, где маленькая девочка вечно купается в отцовской любви.

Второй раз она очнулась спустя несколько часов и с неожиданной силой вцепилась в руку Лейши. С безумным взглядом она пыталась сесть и повторяла:

- Получилось! Я все еще здесь, я не умерла! - Она упала обратно на подушки.

Джордан, стоявший рядом с Лейшей, отвернулся.

Придя в себя последний раз, Алиса с любовью посмотрела на Джордана, и Лейша поняла, что Алиса ничего ему не скажет. Алиса отдала своему сыну все, в чем он нуждался, и он был в безопасности. Она прошептала Лейше:

- Позаботься... о Дру.

Алиса почему-то всегда знала, кому помощь нужнее всех.

- Хорошо, Алиса...

Но Алиса уже закрыла глаза, и улыбка снова играла на ее губах.

Пока Стелла с дочерью приводили в порядок редкие седые волосы Алисы и хлопотали о выдаче особого разрешения на захоронение в частном владении, Лейша ушла в свою комнату. Она сбросила одежду и встала перед зеркалом. Кожа была чистой и розовой, грудь слегка опустилась, но все еще оставалась полной и гладкой. Золотисто-русые волосы, которые заказал Роджер Кэмден, струились мягкими волнами. Ей захотелось схватить ножницы и выстричь их неровными клочьями, но она была слишком стара для такого театрального жеста. Ее сестра-близнец умерла от старости. Уснула навсегда.

Лейша оделась и пошла помогать Стелле и Алисии.

Ричард с семьей приехали в Нью-Мексико на похороны. Девятилетний Шон оставался единственным ребенком - неужели Ричард боялся, что второй ребенок окажется Неспящим? Ричард выглядел довольным, солидным, насколько позволяла его кочевая жизнь, ничуть не постаревшим.