Они обернулись и поглядели на коричневатую поверхность воды футах в сорока под ними.

– Роберт, дружище, на меня опять это накатило. Только что. Несколько минут назад.

– Прекрати, – сказал Флорри.

– Кажется, мое волшебное колечко выходит из игры. Передашь моей глупенькой маме, что я ужасно ее любил.

– Не будь идиотом, Джулиан.

– Удачной охоты всем моим приятелям.

– Джулиан!

Первый выстрел прозвучал откуда-то с высоты, из сосен.

– Пора и нам, а, старина? – прошептал Джулиан, вынимая оружие.

Где-то взвизгнул клаксон, и крики: «Партизаны! Партизаны!» зазвучали со всех сторон. Но кадровые солдаты Германии не показали и признаков паники, лишь движения их стали более экономными и четкими. А может быть, так показалось Флорри, для которого вселенная внезапно скользнула в другое измерение: чудовищная, небывалая медлительность захлестнула и поглотила привычную реальность. Внезапно одиночные разрывы стали более частыми, нарастая крещендо до силы громового огня.

С револьвером наготове Джулиан побежал в сторону бункера, находившегося всего в нескольких футах от него. Рядом чиркнула пуля, выбив столбик пыли из камня, следом другая, потом еще и еще. И в эту минуту из бункера раздался громкий треск, подобный тому, с каким физически сильный человек мог бы ломать кусок фанеры, и Флорри догадался, что это начал стрельбу один из фашистских пулеметов. Но он все еще не понимал смысла этих событий. Партизан не было видно, лишь, клубясь, катилось вниз по дороге облако пыли.

– Туда, туда! – закричал ему Джулиан, и они оба нырнули в темноту узкого входа в бункер и тут же оказались в черноте подземелья.

– Усилить огонь, черт возьми! – надсаживался кто-то в глубине укрепленной огневой точки.

Вспыхнуло освещение, Флорри услыхал скрежет и щелканье пулеметных затворов и масляный перестук заправляемых пулеметных лент. Офицер со шрамом выкрикивал отрывистые команды, объясняя пулеметчику, что цель находится в пределах четырехсот метров. Флорри проследил взглядом, как подняли и поднесли к прорезям орудия. Мгновенно догадался, что это были вовсе не тяжелые «максимы», а пугающе рациональная, новая конструкция, ствол которой поддерживался сошкой, с курком системы «люгер» и ружейным прикладом.

– Что ж, герр лейтенант, – усмехнулся полковник, – вам повезло, вы оказались здесь вовремя. Я, признаться, боялся, что наши гости не клюнут на мою наживку, но они клюнули и прибыли точно по расписанию. Сейчас вы увидите новые пулеметы тридцать четвертой модели в действии против испанских партизан, которые считают своих лошадей и себя подходящей мишенью для моей горячей стали. Дело займет всего несколько секунд.

Джулиан выстрелил ему в горло.

Флорри выхватил свой «уэбли».

Джулиан застрелил пулеметчика, затем одного из охранников. Флорри – другого.

Выстрелы в этом тесном, ограниченном пространстве казались оглушительно громкими. Оставалось всего шесть немцев, и Джулиан очень дружелюбно им объявил:

– Джентльмены, будьте добры, сложите ваше оружие, или я буду вынужден перестрелять всех.

В глазах одного из немцев мелькнула опасная искра, и Флорри мгновенно прострелил ему руку. Затем метнулся к автомату-карабину, который выронил один из охранников, и, подняв его с пола, направил на оставшихся.