«Из подонка вышел бы неплохой большевистский комиссаришка, – подумал Флорри. – Досадно только, что он оказался не на той стороне».

Черт подери этих недоумков, долго они еще будут тянуть? Колени у него начали подрагивать, дыхание вырывалось странными всхлипами. Широко распахнутыми глазами он смотрел на пролетающих птиц, скользящие облака, на все земное. Сильвия прислонилась к нему, она едва держалась на ногах; он чувствовал, как дрожит ее тело, и хотел бы хоть чуть-чуть поддержать ее или по крайней мере немного успокоить в такой ужасный момент.

– ¡Preparen para disparar! – скомандовал sargento.

Юнцы подтянулись и попытались выровнять позиции. Взяли ружья наизготовку для прицельной стрельбы. Мушки прыгали как пьяные перед их глазами, винтовки, очевидно, были слишком тяжелы для полудетских рук. Один из этих идиотов даже примкнул штык к своему ружью.

Сильвия разрыдалась. Она бы упала на землю, если бы Флорри кое-как не поддерживал ее связанными руками. Он огляделся. Лес, залитый лучами восходящего солнца, дрожащие колонны тумана, мягкий, насыщенный влагой воздух – все жадно впитывали его глаза.

«Пусть все на земле будет таким прекрасным, – помолился он тихо. – Пусть оно таким останется».

– Apunten, – рявкнул sargento.

– Сволочи, – услыхал собственный голос Флорри.

И тут они услышали шум.

– Esperan. ¿Que es eso ruido?

Сначала это был отдаленный шорох медленно двигающегося через лес автомобиля. Этот звук был настолько тихим, что его можно было не расслышать. Но он постепенно приближался, становился более настойчивым и громким, шум работающего мотора – нет, двух моторов, а возможно, даже и трех, взбирающихся вверх по склону Тибидабо тяжелых автомобилей.

– Es uno camión, sargento, – заметил один из бойцов.

– ¡Carrajo! Bueno, no disparen, – неохотно приказал сержант, недоуменно озираясь по сторонам.

Солдаты выронили оружие.

Между деревьями уже показались грузовики, громоздкие и нескладные, они ползли вверх. В кузовах сидели солдаты.

– Асалтос, – испуганно прошептал кто-то.

Грузовики затормозили всего в нескольких шагах от них. Офицер отдал приказ, и люди стали спрыгивать на землю, гремя оружием. Почти к каждому ружью были примкнуты штыки. Быстро построившись, с винтовками наперевес, они бегом устремились прямо туда, где находился давешний барак. Двое штурмовиков замыкали цепь, один из них тащил в руках пулемет «хочкис», другой – треногу к нему.

– Сталинисты добрались до Стейнбаха, – пробормотал Флорри.

Сильвия, потеряв сознание, упала на землю, но никто даже не заметил этого.

На вершине горы события развивались без задержки. Мгновенно был открыт огонь. До них донесся сухой раскатистый треск ружейных выстрелов, затем уверенный стрекот пулемета.

– Они и вправду с ними расправились, – сказал Флорри и обернулся к расстрельной команде.

Сержант был явно ошарашен и не совсем понимал, каких поступков требует от него воинский долг. Остальные не раздумывали над такими сложностями, видно было, что они все в панике.

Сержанту наконец удалось справиться с нерешительностью. И, победив сомнения, он произнес:

– ¡No! ¡La hora de su muerte está aquí!

И мелодраматическим жестом указал на Флорри.

– ¡Muerte! – повторил он, поднимая пистолет.

Но тут лицо его внезапно изменилось, и он тяжело рухнул на землю.