– Паспорт, ¿por favor?

– A. Sí. – И Флорри протянул ему паспорт.

Тот наскоро пролистал его и поблагодарил, возвращая:

– Muy bien.

– Gracias, – ответил Флорри.

– Buenos días, señor, – ответил тот и вынырнул из купе.

– До чего легко все сошло, – заметила Сильвия.

– Это ничего не значит. В революционной Испании главная сила – это НКВД.

Он сел на место, чувствуя себя совершенно обессиленным. Может ли все так и закончиться для них в этой революционной Испании? Вся эта кровавая кутерьма? Он выглянул из окна купе, но увидел только пар из трубы паровоза, макушки проходящих мимо вагона людей и дальше стоящий на соседних путях поезд. Глянул на часы.

– Мы опаздываем, – после паузы сказал он.

– Это так важно? Мы уже в вагоне.

– Наверное, ты права. Хоть лично я почувствую большое облегчение, когда все это останется позади. Поезд должен был тронуться пять минут назад.

– Роберт, испанцы уже несколько столетий ничего не делают вовремя.

Флорри кивнул и устало прикрыл глаза, пытаясь справиться с волнением.

Но он не мог выбросить из головы беспокойных мыслей. Почему поезд не трогается с места?

Теперь они почти окружили Ленни, держа в руках автоматы. Он стоял во дворе, до автомобиля не больше десяти футов, пистолет тяжело висит на плечевой кобуре. У него не было чувства, что над ним нависла серьезная опасность, но он понимал, что возникла заминка. Отыскали старика, надо же. Теперь обыщут его чемодан, обнаружат паспорта и деньги. Он – конченый человек. Надо выходить из игры в дыму и пламени, способом, которым тогда управился голландец Шульц. Пальцы уже ощущали тяжесть пистолета. Надо выхватить его и перестрелять тут всех. Когда занимаешься серьезными делами, нужно понимать, такое случается: банда покруче захватывает тебя неожиданно, когда ты не прикрыт, и тогда все кончено. Он-то понимает, сам достаточно положил таких.

– Ты, американский подонок, – шипел Глазанов. – Я давно наблюдаю за тобой. Вижу твои амбиции, твои делишки. Вижу, как ты посматриваешь по сторонам. И вот доказательства того, что ты что-то затеял. Но мы вытянем из тебя правду. Взять его!

Из тех, кто стоял вплотную к Глазанову и Ленни, вышли двое – две новые пешки из тех русских, что только что прибыли.

– Комиссар Глазанов…

– Взять этого американского мерзавца! – завизжал Глазанов, наступая на Ленни.

Капли его слюны брызгали в лицо Минку, и он мог разглядеть даже волоски в ноздрях Глазанова и несколько бородавок на подбородке.

– Комрад Глазанов, – договорил наконец один из русских, – вы арестованы.

И они плотной стеной окружили несчастного комиссара.

– Обвиняетесь во вредительстве и оппортунизме. Вы вошли в заговор с иудой Троцким и предателем Левицким, которому дали возможность бежать. Имеется предписание немедленно доставить вас в Москву.

– Но я…

– Увести его! – заверещал опомнившийся Ленни. – Мне противно дышать одним воздухом с изменником родины.

Глазанова немедленно увели.

– Комрад Болодин? – вежливо спросил офицер, произведший арест Глазанова.

Про этого нового парня Ленни знал лишь то, что его фамилия Романов и что он по-настоящему крупная фигура в правительстве Кремля. Приехал сюда прямо от Хозяина.

– Да, комрад.

– Я намерен сообщить вам, что Москве известно, насколько серьезно вы относитесь к своему долгу. Москва выражает благодарность своему сотруднику-американцу.