– Флорри, приятель, по-моему совсем не обязательно подставлять зараз две шеи вместо одной.

– Я обещал Билли присмотреть за этим дураком.

– Но это же глупо.

– Заткнись! – рявкнул Флорри, внезапно разъярившись. – Ты разве не понял, что я обещал это Билли!

– Господи, приятель, с чего ты так раскипятился?

Вглядываясь в глубину траншеи, Флорри не мог разглядеть там ничего, кроме разбросанной по дну рухляди и таинственно поблескивавших луж. Примерно в двадцати ярдах впереди траншея делала крутой поворот направо и исчезала из поля зрения. Он положил на землю ружье, которое не было пригодно для стрельбы на малых расстояниях, и вытащил из кобуры свой «уэбли».

– Ты постарайся побыстрее управиться, приятель. Неизвестно, когда Билли велит нам выбираться отсюда. Не думаю, что мы тут надолго.

– Ладно, я мигом.

И он быстро пополз вперед, ощупывая руками землю перед собой. Так он продвигался долгие часы – прошло ровно пятнадцать минут, – иногда слышался одинокий выстрел, иногда где-то далеко взрывалась бомба. Флорри чувствовал себя так, будто попал в самую глубокую и заброшенную шахту Ноттингема. Он уже воображал, что слышит стон оседающих стен и вдыхает пыль начинающегося обвала.

«Черт тебя побери, Джулиан, где же ты, наконец? К чему эти глупости?»

В этот момент он уловил легкое движение впереди и выхватил оружие. В нескольких шагах от него сидела крыса, такая огромная, что больше походила на кошку. Она пристально посмотрела на него отвратительными маленькими глазками и зашевелила усами. Флорри, всей душой ненавидевший крыс, поискал ощупью камень, нашел несколько, выбрал побольше и запустил им в крысу. Бросок вышел слабый, и мерзкая тварь продолжала смотреть на него с каким-то даже оксфордским высокомерием.

«Ах, так ты, оказывается, крыса университетская! Может, даже крыса из Тринити-колледжа?»

Но тут она неторопливо удалилась.

Флорри почувствовал, что ему не хватает воздуха. Постарался взять себя в руки и пополз дальше. Ясно, что крысы с нынешнего дня будут числиться среди его самых отъявленных врагов. Он перелез через поваленное бревно. Неподалеку валялся чей-то труп, но Флорри ничего не мог разобрать в этой темноте, к тому же тело было настолько покрыто грязью, что казалось каким-то кулем мокрых тряпок. Он полз дальше и дальше. Кругом все точно застыло, и единственным долетавшим до него звуком был звон капель дождя, падавших в лужицы.

– Джулиан, где ты, Джулиан? – шепотом позвал он. Нет ответа.

Наверху разразился грохот ружейного огня, на него гневно ответили. Фашисты готовятся к контрудару. Туман начинал подниматься, цепляясь за все и повисая клочьями. Как будто отвратительное варево разбрызгали по траншее.

– Джулиан?

Ему пришла в голову мысль, что Джулиан мог давно вернуться и теперь болтает с ребятами, бахвалясь своими подвигами, угощает их бренди из фляжки какого-нибудь фашиста.

«Черт тебя подери, Джулиан, как это на тебя похоже. А я как дурак торчу неизвестно где».

– Джулиан! – снова окликнул он тихо.

Как далеко он уже забрался? Близко ли фашисты? Его охватило страстное желание поскорее вернуться к своим. Искушение было так велико, что ощущалось болью. Но он знал, что не должен этого делать. Он не может бросить Джулиана здесь. Они слишком тесно связаны друг с другом.

Он прополз еще несколько футов, изо всех сил вглядываясь вперед сквозь клочья тумана. Добрался еще до одного поворота траншеи и вытянул шею, заглядывая за него.

– Тс-с! Они совсем рядом, Вонючка.

– Джулиан…

– Тише же! Думаешь, я не слышал, как ты пыхтел, пока сюда полз? Хорошо еще, что они не обратили внимания.