Жара обычно стоит невыносимая, и оба солнца Междумирья давно встали и палят так, словно хотят поджечь этот мир. Случается, что идет дождь – и тогда это, конечно, ливень. Один раз ветер дул с такой силой, что, я думал, не добегу и улечу с очередным порывом.

Погода в Междумирье склонна к крайностям, и предугадать ее невозможно. Вряд ли она подчиняется хоть каким-то правилам. Но при любой погоде пробежку никто не отменял.

– Ты становишься выносливее, – сказал мастер, искоса глядя на меня. Он способен говорить и бежать, а я еще нет.

Дорога знакомая, и я мог бы пройти ее даже с закрытыми глазами. Иногда мне очень хочется – думаю, придет время, и я научусь – спать на бегу.

Порой я с тоской вспоминаю жизнь спутника. Голод в ней был: требовалось держать фигуру. Зато я спал вволю! Лавиния до утра развлекается дома или у подруг, потом до вечера спит – и у нас, естественно, такой же график. Кому спутник нужен, если хозяйка отдыхает?

Студент в Арлиссе спит, только если у него легко получаются заклинания, и он достаточно силен, чтобы обеспечить себе защиту. Благодаря Шериаде я не боюсь за себя, а Ори уверяет, что печать на нем не моя, а госпожи. Что логично: я-то никого не заклинал. Потому что с магией у меня пока все не так благополучно.

Заклинания у меня не получаются.

Обычно Рэйвен решает, что пробежки до площадки мало, и я бегу еще пять километров по дорожке средней сложности, то есть на некрутой подъем. Взбираешься по ней, пот ручьем, глаза щиплет, задыхаешься, думаешь: вот-вот упаду и не встану.

Рэйвен невозмутимо ждет. Он уже принес оборудование: гири, гантели. Такая у нас разминка – раньше была полноценным занятием, а сейчас, как говорит мастер, мне это должно быть легко.

Мастер по-прежнему недоволен моими руками, и я подтягиваюсь раз двести, пока буквально в обморок не падаю от усталости.

– Норму не выполнишь – отсюда не уйдешь, – предупреждает Рэйвен. – Твои проблемы, если опоздаешь на занятие.

На площадке, несмотря на ранний час, довольно людно. Я неизменно вижу рядом Сэва – он словно специально крутит сальто на перекладине: «Смотри, какой я гибкий и сильный!»

Неподалеку крутится Хэв. Его брат посапывает рядом – альвы всегда вместе, и Хэв с Фэя глаз не спускает: боится, что убьют. Фэй даже не пытается тренироваться. Однажды я спросил почему, но Хэв грубо ответил, что это не мое дело, а Сэв потом объяснил:

– Целитель же! Он не может сознательно причинить другому человеку боль. Убийство вообще сведет его с ума. Так зачем ему оружие?

Это делает Фэя самым слабым звеном нашей команды.

Вторым в этом рейтинге иду, естественно, я.

Мои руки, несмотря на сетования мастера, все-таки становятся сильнее. Я уже совершенно не чувствую вес кинжала. И даже умею метать его в цель. За последнее надо сказать спасибо Сэву.

Во второй же вечер он подкараулил меня на спортивной площадке (я пообещал мастеру тренироваться по вечерам хотя бы час) и сначала просто смотрел, как я сражаюсь с мишенью. На следующий день принес корзину яблок, встал перед мишенью, положил яблоко на голову и предложил:

– Давай.

– Ты ума лишился?! – Я попытался уйти, но не смог пошевелиться.

– Не-а. – Сэв улыбнулся. – Ты никуда не уйдешь, Эл. И мое заклинание не снимешь – мы же оба это знаем. Давай кидай.

Я уже хорошо знал Сэва, чтобы понимать: мы можем простоять так хоть всю ночь, пока я не сдамся и не метну кинжал.

– А если я попаду тебе, скажем, в глаз?

– То я умру, – улыбнулся Сэв. – И ты следом. За убийство принца Золотой империи карают колесованием. А клятва лишит тебя магии. Но зачем мертвецу магия, да? Ты кидать кинжал будешь или нет?

Через полчаса невозможности пошевелиться (кроме метания клинка) я был готов и убить одногруппника, и умереть сам.