В ответ я желаю мастеру приятного дня и перемещаюсь в общежитие порталом. Ори ждет – он кидается раздевать меня и снова ведет в купальню. Времени до начала занятий немного – около часа, а иногда и меньше. Я читаю даже в купальне – книги окружены защитой от влаги, а время слишком дорого. И за завтраком читаю тоже – Шериада могла бы не тратиться на все эти деликатесы: я просто не чувствую их вкус. Голод на время ушел – и ладно.

Ори одевает меня молча, а я не расстаюсь с книгой. Это необходимо, чтобы хоть как-то догнать одногруппников, за всю жизнь привыкших колдовать.

Я давно перестал следить за собой, и если бы не Ори, наверняка ходил бы черт знает в чем. Флер помогает скрыть синяки под глазами – впрочем, я специально делаю его неброским. Наверное, у меня получается: девушки больше не тянутся ко мне, словно намагниченные, и не смотрят вслед. Как же хорошо!

С сумкой, полной книг, а также блокнотом и перьями я перемещаюсь в нашу учебную аудиторию на первое занятие. Обычно никого там еще нет, поэтому я занимаю кресло в самом углу, где меня не будет видно, и продолжаю читать. Конспект тоже никто не отменял – пометки я делаю в блокноте. А еще черновые листы – на них я повторяю по памяти пентаграммы. Десятки листов исписываю за раз! На Острове я бы и представить не мог такое расточительство: бумага у нас невероятно дорогая.

Один за другим появляются одногруппники: меня никто не трогает, разве что Сэв иногда. Но если ему не отвечать, он отстанет довольно быстро. Да, я так ни с кем и не сошелся. Наверное, это неправильно. Но знаете, трудно заставить себя дружить с людьми, которые ежедневно молча смотрят, как преподаватели смешивают тебя с грязью. Сколько бы я ни тренировался, сколько бы ни чертил схемы, формулы и так далее – магия мне не дается.

Точнее, дается, но через раз. Лучше всего получается, когда я злюсь или пугаюсь. А это неправильно: эмоции совершенно не должны влиять на колдовство. Эти слова мне повторяет буквально каждый из приходящих наставников.

Теория магии – одна из тех дисциплин, во время изучения которой мы все время проводим в аудитории. Криденс нарвался на наказание в первые же пять минут, и теперь, какой бы из наставников ни прибыл, Ворон обязан весь урок молчать. Нас всех это совершенно устраивает, потому что, когда Криденс открывает рот, оттуда обязательно сыпятся издевки и насмешки, причем над кем угодно. Я привык, а вот Сэва или Адель это невероятно злит.

Во время теории магии мы должны из схемы или формулы образца сделать что-то новое, что-то соответствующее нашим интересам. Или нет: тот же Криденс назло мне периодически призывает демонов. Сэв однажды чуть не разнес учебную комнату, устроив грандиозный пожар. Адель любит создавать химер – они невозможно мерзкие, но ей нравятся. Наила, в чьей власти находятся иллюзии, перекраивает интерьер. Иногда приятно – лес, неотличимый от живого, солнечный луг или горы. Я при этом каждый раз отвлекаюсь – у нас на Острове с красотами ландшафта туго, я не могу сдержать любопытства.

У альв все проще: Хэв что-то взрывает, Фэй мечтательно рисует в блокноте. Целителю нужно понять, как остановить кровь побыстрее или привести пациента в сознание. И почему я не целитель? Я упорно пытаюсь понять, на какой основе нарисована схема-образец. И обычно понимаю, но только к концу урока. Учителя теории магии, проверяя наши решения, не скупятся в выражениях, обсуждая мои. «Юноша, твоя полнейшая магическая слепота однажды тебя погубит» – это самое цензурное из всего, что я там про себя слышал.

На практической магии мы куда-нибудь переносимся. Это или специальный полигон, где на нас нападают иллюзии чудовищ (в лучшем случае, потому что иллюзии не кусаются), или лес, где эти чудовища совершенно реальны.