Изменить размер шрифта - +

       Великая немая жалоба застыла на белом, полумёртвом лице дочери, и безгласная тоска туго охватила мать. Тяжело стало мне, отошёл я, а

забыть не могу.
       Тысячи глаз смотрят вдаль, и вокруг меня плывёт, точно облако, тёплый и густой шёпот:
       -- Несут, несут!
       Тяжело и медленно поднимается в гору народ, словно тёмный вал морской, красной пеной горит над ним золото хоругвей, брызгая снопами ярких

искр, и плавно качается, реет, подобно огненной птице, осиянная лучами солнца икона богоматери.
       Из тела народа поднимается его могучий вздох -- тысячеголосое пение:
       -- Заступница усердная, мати господа вышнего!
       Рубят пение глухие крики:
       -- Шагу! Прибавь шагу! Шагу!
       В раме синего леса светло улыбается озеро, тает красное солнце, утопая в лесу, вёсел медный гул колоколов. А вокруг -- скорбные лица,

тихий и печальный шёпот молитвы, отуманенные слезами глаза, и мелькают руки, творя крестное знамение.
       Одиноко мне. Всё это для меня -- заблуждение безрадостное, полное бессильного отчаяния, усталого ожидания милости.
       Подходят снизу люди; лица их покрыты пылью, ручьи пота текут по щекам; дышат тяжко, смотрят странно, как бы не видя ничего, и толкаются,

пошатываясь на ногах. Жалко их, жалко силу веры, распылённую в воздухе.
       Нет конца течению народа!
       Возбуждённо, но мрачно и как бы укоряя, несётся по воздуху мощный крик:
       -- Радуйся, всеблагая, радуйся!
       И снова:
       -- Шагу! Шагу!
       В целом облаке пыли сотни чёрных лиц, тысячи глаз, точно звёзды Млечного пути. Вижу я: все эти очи -- как огненные искры одной души, жадно

ожидающей неведомой радости.
       Идут люди, как одно тело, плотно прижались друг к другу, взялись за руки и идут так быстро, как будто страшно далёк их путь, но готовы они

сейчас же неустанно идти до конца его.
       Душа моя дрожит великой дрожью непонятной тревоги; как молния, вспыхнуло в памяти великое слово Ионино:
       "Богостроитель народ?!"
       Рванулся я, опрокинулся встречу народу, бросился в него с горы и пошёл с ним, и запел во всю грудь:
       -- Радуйся, благодатная сила всех сил!
       Схватили меня, обняли -- и поплыл человек, тая во множестве горячих дыханий. Не было земли под ногами моими, и не было меня, и времени не

было тогда, но только -- радость, необъятная, как небеса. Был я раскалённым углём пламенной веры, был незаметен и велик, подобно всем, окружавшим

меня во время общего полёта нашего.
       -- Шагу!
       И неудержимо летит над землёю народ, готовый перешагнуть все преграды и пропасти, все недоумения и тёмные страхи свои.
       Помню -- остановилось всё около меня, возникло смятение, очутился я около тележки с больной, помню крики и ропот:
       -- Молебен, молебен!
       Было великое возбуждение: толкали тележку, и голова девицы немощно, бессильно качалась, большие глаза её смотрели со страхом.
Быстрый переход
Мы в Instagram