– За несколько дней до его смерти я перетаскивал диван в его гостиной. Он стоял у меня над душой: так, мол, поставь или так. В конце концов я послал его.

– А в день убийства ты его видел?

– Нет.

– А сам где был?

– Красил у Кенни.

– А Кенни тоже там был?

– Нет.

Они посмотрели друг на друга.

– А почему тебя это интересует? – наконец спросил Энди.

– Потому что мне нужно знать, кто в тот день был в деревне, где, и кого видел.

– А. Ну, я, как сказал, был у Кенни.

Некоторое время оба молчали, стараясь не глядеть друг на друга.

– Кстати, ко мне приходила Шона.

– Знаю, – отозвался Энди, и лицо его смягчилось. – Она уже всей деревне раззвонила.

– Ну, естественно. А сам что о ней думаешь?

– О Шоне?

На лице Энди появилось какое-то особенное, едва уловимое выражение.

– Ну да.

– Нормальная женщина. Приятная.

– И весьма привлекательная.

– Никогда не думал об этом.

– Милая.

– В смысле?

– Да ладно. Она рассталась со своим кавалером.

Тут Энди внезапно рассмеялся:

– Не верю!

– Чего «не верю»?

– Это она подговорила тебя?

– Не понимаю, о чем ты. Не то чтобы она…

– Этого никогда не будет.

Раздался звонок. Табита не обратила на него никакого внимания.

– Давай сменим тему.

– Ваше время истекло.

Табита обернулась и увидела худую надзирательницу с кислым лицом.

– Не может быть!

– Может, – последовал ответ.

– Я готовлюсь к суду.

– Меня это не интересует.

У надзирательницы были впалые щеки и глаза-изюмины. Она положила руку на плечо Табите, и та почувствовала, как будто ее схватили щипцами. Табите сделалось жарко.

– Слышь, отвали, – сказала она, стряхивая руку тюремщицы.

Затем она еще раз произнесла эти слова. Громче. Во весь голос.

У стола появилось еще двое.

– Начальница это вряд ли поймет.

Когда ее уводили, Табита оглянулась и увидела, что Энди смотрит ей вслед. Вид у него был печальный.

Сев за стол перед раскрытым блокнотом, Табита долго не могла сосредоточиться. Она все еще думала об Энди, о его взгляде. Он явно жалел ее. От этой мысли становилось тошно. На нее вдруг навалилась страшная усталость – такая, что веки казались налитыми свинцом. Каким облегчением было бы уснуть! Спать, спать и никогда не просыпаться.

Глава 28

– У меня есть еще одна идея! – услышала свой голос Табита. Собственные интонации напомнили ей девушек-скаутов из школы, которых она в свое время особенно ненавидела.

Идея заключалась в том, что они с Даной теперь будут работать вместе над письмом, но Табита будет диктовать, а Дана записывать.

– А это разрешено? – нахмурилась Дана.

– А что здесь такого? В тюрьме есть те, кто не умеет писать, а другие пишут за них письма.

– Но ты-то умеешь писать.

– Да какая разница! Тем более это хорошая практика для тебя.

– Глупость какая-то.

– Зато ты сможешь мне помочь. В этом письме я попытаюсь кое-кого заставить сделать для меня одну вещь. И мне хочется, чтобы ты высказала об этом тексте свое мнение.

Табита усадила Дану за стол, вручив ей чистый лист бумаги и ручку.