— Так-так, наша маленькая кузина! — И он дружески потряс ей руку. — А это моя приятельница, Фиона Чайлд.

Лаури пробормотала что-то подходящее и с тайной улыбкой стала наблюдать, как новоявленная гостья обрушила на хозяйку лавину восторгов по поводу ее дома, проворковала что-то детям и затем всю свою тяжелую артиллерию обольщения направила на Руперта.

— Мисс Тридцать второй размер, — прогудел низкий голос на ухо Лаури, и та едва сдержалась, чтобы не рассмеяться на всю оранжерею. — Черные кружавчики.

— Ну уж не сегодня, — не сдержавшись, прошептала она в ответ. — Они бы просвечивали.

— Вы думаете? — подмигнул ей Адам, принимая из рук Доминика стакан. — Любопытно.

— Что любопытно? — включилась Эмили.

— Ты, — глазом не моргнув ответил Адам и сел, посадив на колено Эмили и притянув к себе Доминика. — А теперь вы оба выкладывайте, что у вас и как.

А он чертовски привлекателен, отметила про себя Лаури, видя, что детишки так и льнут к нему. Если разглядывать каждую черту его лица в отдельности, то эти густые широкие брови, чуть изогнутый в уголках губ большой рот сами по себе ничего выдающегося не представляли, не говоря уже о крупном, чуть вдавленном на переносице носе, однако в сумме все это складывалось в портрет довольно обаятельного мужчины. Но помимо общей привлекательности от Адама, несомненно, исходило какое-то особое обаяние, еще более подчеркнутое ощущением внутренней твердости. Пусть он и явный повеса, но привлекательности ему не занимать, размышляла про себя Лаури, внимая одним ухом какому-то вздору, который несла Фиона насчет своей парикмахерши.

— У вас потрясающе смелая прическа, где вы такую сделали? — насела она на Лаури, впившись взглядом в ее короткую мальчишескую стрижку. — У вас естественный цвет или вы краситесь?

— Иссиня-черные, как вороново крыло, волнистые волосы, такие же, как у Сары, — пояснил ей Руперт.

— У нас в парикмахерской есть мастер, — откликнулась Лаури. — Он постриг меня за полцены.

— Вы парикмахерша? — воскликнула потрясенная до глубины души Фиона.

— Нет, я продаю нижнее белье.

— В Вест-Энде, а не вразнос, — с деланно серьезным лицом добавил Руперт.

— Очаровательно, — протянула Фиона, утратив всякий интерес к Лаури.

Чего нельзя было сказать об Адаме. За обедом он сидел рядом с Лаури, непрерывно расспрашивая ее о житье-бытье, успевая в то же время что-то рассказывать Эмили и Доминику о своей поездке в Японию.

— Как поживает отец? — обратился к нему попозже Руперт, наполняя бокалы вином.

— Собирается на покой, — ответил Адам, сразу посерьезнев.

— Стало быть, тебе придется взять на себя руководство компанией, не так ли? — вступила Сара.

— Увы, боюсь, что так. Всему хорошему рано или поздно приходит конец, так что вашему покорному слуге вскоре предстоит превратиться в трезвого гражданина, прикованного к письменному столу. — Он вызывающе ухмыльнулся. — Кажется, кто-то сказал «давно пора»?

Фиона с недовольной гримаской отбросила волосы назад.

— Значит, конец Аскоту и Хенли и всему прочему?

— Увы!.. Уж что касается первых двух, так это точно, — в ореховых глазах запрыгали бесенята. — Ну, разве что время от времени немного прочего.