Императрица повела ее вверх по лестнице и дальше по коридору, где она вернула факел на перекладину на стене. Затем она приподняла гобелен, чтобы показать дверь, через которую они прошли. Дальше были еще два скрытых прохода, еще три лестницы и несколько поворотов, так что Эйра стала полностью дезориентирована.

Все это, должно быть, сон, продолжал настаивать ее разум.

Нет, сны не причиняют такой сильной боли, возразило ее сердце.

Кошмары да, и тебе больше никогда не приснится приятный сон.

За запертой дверью был последний коридор, который привел к другой запертой двери и, наконец, в роскошную гостиную. Валла закрыла за ними дверь (нет, картину, с этой стороны это была картина), и снова заперла ее, сказав:

— Здесь ты будешь в безопасности.

— Где… — Эйра сейчас находилась высоко во дворце, судя по виду из окон, в золотой комнате. Кроме данного факта и всеобщего великолепия, она понятия не имела, где находится.

— Ты находишься в императорских апартаментах. Сюда не допускаются никто, кроме моей семьи, самых доверенных друзей и тщательно отобранных охранников. Ты в безопасности. — Валла подошла к низкому столику между диванами, на котором была оставлена стопка одеял. — Иди сюда, сядь у огня и согрейся.

— Мне не холодно.

— Не… — Валла остановилась на полуслове. Одеяло, которое она собиралась предложить, безвольно повисло на ее руках. — Я полагаю, что это не так.

— Я ничего не чувствую. — Эйра покачала головой.

Валла медленно приблизилась к ней, словно Эйра была диким зверьком. Она подождала мгновение, прежде чем накинуть одеяло на плечи. Когда она заговорила, это был голос матери, а не императрицы Соляриса.

— Я знаю…

Два слова, сказанные таким голосом, снова надорвали что-то в Эйре.

— Я-я ничего не чувствую! — всхлипнула Эйра, когда императрица укутала ее.

— Я знаю, — эхом отозвалась Валла, а затем шагнула вперед и обхватила руками одеяло. Эйра с трудом могла осознать тот факт, что императрица держала ее. Но инстинкт заставил Эйру зарыться лицом в плечо женщины, когда она зарыдала. Материнская ласка заставляла ее страдать, жаждать любви, в которой Эйра отчаянно нуждалась, но ее родители оставили ее без внимания. — Я знаю, — снова и снова повторяла Валла.

Что-то заставило Эйру поверить, что она действительно знала. В голосе императрицы звучала печаль, которая расцветала от забытого горя. Это была женщина, которая родилась в нищете и поднялась к власти, несмотря ни на что, чтобы сразиться с Безумным королем. На этом пути ей пришлось несладко, она сильно страдала, если верить рассказам. И эта невероятная женщина держала Эйру в объятиях.

— Я сожалею, — прошептала Валла.

— Я не… Что я сделала не так? Это все из-за меня? Потому что я жульничала? Потому что я не бросила? Потому что я не послушалась свою семью? — Эйра икнула, когда слезы снова утихли.

— Для начала посиди со мной. — Валла осторожно подвела ее к диванам у камина. Эйра села, не зная, что еще можно сделать. Валла сидела рядом, все еще обнимая ее за плечи. — Я вижу в тебе так много от себя, и мое сердце разрывается из-за этого.

— Что? — Эйра моргнула.

— Однажды я была в той камере. Об этом особо не распространяются… Ночь Огня и Ветра о чем-нибудь тебе говорит? — Эйра покачала головой, и Валла тихо рассмеялась. — Полагаю, я должна быть благодарна, что это уже давно вышло из моды, чтобы вспоминать о ней.