— Я сомневаюсь, что кто-нибудь подумает, что вы поможете мне сжульничать.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь вообще думал о тебе плохо, — мягко сказал он. — Если что, я бы хотел защитить тебя.

— Защитить меня? — повторила она, и сердце ее затрепетало.

— Да. — Ферро поерзал на своем кресле, отводя от нее взгляд, когда противоречие овладело его чертами. — Ты же знаешь, как может выглядеть молодая женщина, встречающаяся с мужчиной глубокой ночью.

Как она сейчас. Это было именно то, что стало основой некоторых ее новых фантазий. Ее воображение разыгралось, когда его фиалковые глаза вернулись к ней, и Ферро почти с тоской посмотрел на нее сквозь ресницы.

— Я хочу, чтобы твоя честь как участницы отбора и девушки была сохранена.

— Спасибо, — каким-то образом ей удалось выдавить слово. В горле у нее пересохло.

— Значит, мы будем продолжать держать эти встречи в секрете? Что бы там ни говорили?

— Конечно, — быстро ответила Эйра, возможно, слишком быстро. — Вы заключили сделку, посол. Я не хочу, чтобы эти встречи прекращались.

— Хорошо. Я знал, что ты меня не подведешь. Так же, как я знаю, что ты не подведешь меня завтра в своем испытании. — Он откинулся на спинку кресла, на его лице отразилось облегчение. Гордость переполняла ее. — И последнее.

— Да.

— Зови меня Ферро. Посол — слишком официально, чтобы его можно было использовать в обращении между друзьями.

— Мы друзья? — Ее сердце, возможно, не выдержит ответа.

— Я бы хотел быть, если ты не возражаешь?

— Более чем. — Эйра не смогла сдержать улыбку, и она стала только шире, когда Ферро вернул ее.

— Теперь об этой полосе препятствий. Есть несколько сложных сегментов, о которых ты захочешь поразмыслить, прежде чем отправиться туда…

Эйра старалась запоминать каждое его слово. Она поспрашивала его о нескольких ключевых элементах, чтобы убедиться, что все правильно поняла. Все это время Ферро был терпелив, позволяя ей рассматривать отдельные аспекты с разных сторон и задавать вопросы о конкретных частях испытаний, которые казались… шокирующе опасными.

Но ведь соревнование было дружеским проявлением в честь единства. Эйра верила, что они не допустят, чтобы произошло что-то слишком опасное.

После этого она ответила на его вопросы о последствиях Безумного короля Виктора и о том, что случилось с Хрустальными пещерами. Соларин был в плохом состоянии, как и большая часть южной оконечности Империи. Опариум оставался довольно изолированным, что помогло быстрее поставить столицу на ноги, поскольку Опариум мог поддерживать морскую торговлю с Норином — старой столицей Запада.

Когда Эйра во второй раз за ночь зевнула, Ферро встал и сказал:

— Я должен позволить тебе лечь спать. Не годится, если ты не успеешь отдохнуть перед завтрашним выступлением.

Эйра встала и потянулась.

— Я хотела бы, чтобы мы могли говорить всю ночь. — Она задумчиво вздохнула, и, когда выражение лица Ферро стало задумчивым, она осознала, что сказала. — Я… я не имела в виду… я хотела сказать, что…

— Я чувствую то же самое, — тихо произнес Ферро. В этих словах сквозила нежная боль, которая опустошила что-то в ее животе, то, в чем она отчаянно нуждалась, было заполнено. — Здесь так одиноко. Ты одна из немногих, кто хочет поговорить со мной. И среди тех, кто хочет поговорить со мной, никто не говорит так откровенно, как ты.

— Я прошу прощения за то, как Солярис обращается с тобой.