Даже на расстоянии она чувствовала, как напряжен его взгляд, угадывала его желание. Оно горело в его глазах, как всполохи пламени этого костра, разделявшего их. Что-то в ней отзывалось на этот его взгляд, что заставляло ее сердце биться сильнее, мурашки тут же покрыли кожу и все ее тело переполнилось странным неведомым ощущением, которое она только училась понимать.

Он нахмурился. Его губы вытянулись в узкую полоску, — он снова опустил глаза на кусок дерева, который держал в руке. Кейт не сразу отвела взгляд, ожидая, что он опять поднимет голову, надеясь, что он отложит свою деревяшку и сядет рядом с ней, надеясь… что… что. .

Нет. Лучше ему оставаться подальше от нее. А еще лучше, если совсем далеко.

Она была в таком напряжении, что ощущала кожей прикосновение каждой ниточки на платье — при каждом вдохе. Она чувствовала эхо сердцебиения на кончиках грудей и внизу живота, медленный устойчивый пульс. Ее тело пульсировало от желания.

Оно охватило ее целиком, это наваждение, это вожделение, тяга к этому мужчине. В этом внезапно проснувшемся желании таилась опасность.

Кейт снова посмотрела на шахматную доску. Она похожа на пешку, которую кто-то переставляет с клетки на клетку, куда ему заблагорассудится. К чему же это приведет? Каким будет исход игры?

Было уже больше двенадцати, Девлин перевернулся на спину, позволив течению увлечь его, теплая вода лизала его обнаженное тело. Ветви и листья нависали над ним, деревья на левом и правом берегах тщетно тянулись друг к другу, оставляя Лишь узкую полоску темного неба между своими распростертыми лапами.

Конечно, глупо плавать в одиночку ночью. Он говорил об этом Кейт. Хотя он все тщательно проверил, в темной воде могла затаиться пиранья. А на берегу могли поджидать его жакаре. Но все это мало его сейчас беспокоило. Он перевернулся на живот и поплыл против течения, сильными гребками вспарывая воду. Его телу было нужно это, большая физическая нагрузка, чтобы оно истощилось и быстро заснуло.

Но он знал, что сон не принесет ему покоя. Придут сновидения, — они являются каждую ночь с того дня, как он встретил Кэгрин Витмор. Эти сновидения выматывали его и раздражали. Грезы, которые он и проклинал, и ждал.

Зато во сне он мог без страха касаться ее так, как ему хотелось. Зато во сне он мог стянуть с нее одежду и обнять это обнаженное тело. Он целовал ее тысячи раз. И чувствовал, как ее руки скользят по его телу. И как она сжимает его — будто не хочет отпускать.

Все это только во сне.

А что наяву? Снова и снова он ловит ее тайный взгляд, словно эта — кошечка вдруг обнаружила, что она тигрица и теперь выслеживает жертву. Все еще не уверенная в себе, не осознавая, что она, оказывается, хищница. И жадная. И он был ее добычей.

Что это, игра? Или она хочет посмеяться над своим галантным лордом, чего он, впрочем, вполне заслуживает? Или это что-то более серьезное?

Ну не дурак ли он, что у него в голове… Но все же ему хотелось верить. Ему необходимо было верить, что она что-то чувствует по отношению к нему.

Когда он вылез из воды, ветерок пробежался по его коже, покрывая ее пупырышками. Он замотал головой, стряхивая воду с волос, расправил плечи, подавляя желание взреветь от страдания. Он посмотрел на палатки, стоящие поодаль, как пирамиды. В ее палатке горела свеча. Издалека он смог различить ее силуэт, она сидела, склонив голову. Видно, не могла заснуть.

Что она сделает, если он придет к ней? Что она сделает, если он уляжется рядом с ней, и мягкий песок будет ласкать их тела? Что она сделает, если он даст ей то, чего она тайно, подсознательно хочет на протяжении уже нескольких недель?

В нем ожили его грезы. Он представил, как срывает ночное платье с ее тела и гладит нежную кожу, впиваясь в каждый дюйм ее тела губами, зубами, языком.