Моби не выдержал, он вскочил на ноги как ошпаренный и принялся метаться по решетчатому боксу, переступая через тела лежащих на полу товарищей по несчастью, в лихорадочном поиске выхода. Но пути наружу, конечно, не было – единственную дверцу запирал большой навесной замок.

– Лейтенант, сесть! – приказал полковник афроамериканцу. – Держите себя в руках.

– Да, сэ-эр, – изнеможенно опустившись на пятую точку, выдохнул Моби. Он посмотрел на капитана Каваками и добавил: – Прости, брат, я втравил тебя в задницу, надо было с честью погибнуть там, на поле боя!

– С честью можно погибнуть и в клетке, – проворчал Бедлам, поднимаясь на ноги. – Полковник, – обратился он к Бистману, – похоже, нам сейчас конец наступит. Ты бы своим разжевал, что стыдно превращаться в испуганных обезьян. Офицеры все-таки… – Он сделал паузу, хмыкнул и добавил: – Хоть и американские.

Полковник рывком вскочил на ноги и уже хотел что-то ответить русскому сталкеру, но в этот момент приближающиеся к стальной клетке выродки, вместо того чтобы открыть пальбу из автоматического оружия, остановились и застыли как парковые статуи. Словно уперлись в невидимую стену. Проторчав так с четверть минуты, «смеющиеся дети» вдруг отступили и… синхронно, как по команде, побросали свои автоматы на камни и песок!

Следующими их синхронными действиями были извлечения ножей и кинжалов…

– Motherfucker! – воскликнул Моби.

– Они будут нас резать? – недоверчиво спросил Краш.

– Зачем пушки покидали? – резонно переспросил Бедлам. – Что-то не так. Оружием, от которого в Ареале впрямую зависит твоя жизнь, не швыряются, и уж тем более этого не допустят местные обитатели…

Ответ на вопрос поступил очень быстро. Действительно, что-то пошло не так, больше чем не! Шестеро «смеющихся» без всяких колебаний, молча одновременно взяли, да и полоснули себя по шеям лезвиями. Клинки моментально превратили их горла в разверстые раны, из которых потоками хлынула кровь…

Люди в клетке, ожидавшие казни через расстрел, достаточно долго просто смотрели на трупы. Смотрели, смотрели на рухнувшие тела покончивших с собой выродков, повалившиеся вокруг клетки кольцом, и не могли поверить собственным глазам.

– Ничего не скажешь, неожиданный поворот истории, – первым нарушил давящее молчание Бедлам. – Но сей эпизод закончен, а нам нужно как-то открыть калитку долбаной тюрь…

Договорить русский сталкер не успел, многотонный удар перевернул стальной бокс, опрокинул его набок, и заключенные внутри пленники свалились в кучу на правой стенке, мигом превратившейся в пол.

История совершила еще один нежданный поворот – появившийся из-за большого скального обломка огромный бэркер атаковал передвижную решетчатую тюрьму и ударил по ней всем своим весом.

…Опытный сталкер Бедлам сразу сообразил, что один из гвардейцев, только что совершивших суицид, был наездником этого гиганта, и теперь безголовый великан, потеряв ментальный контакт со своим ездоком, ошибочно принял людей в клетке за его убийц. Но было как-то не до того, чтобы объяснять товарищам по плену все это в подробностях.

Стальной бокс, служивший камерой заключения, теперь служил единственной защитой от обезумевшего монстра весом с упитанного слона. От следующего удара конструкция снова перевернулась, прутья решеток выдержали, но на этот раз клетку окончательно перекосило. Вот что не выдержало напряжения материала, так это входная дверца, она слетела с петель и выломала дужку замка, а Бедлам только этого и ждал… Как только путь на волю открылся, он первым шустро выскочил наружу и, дважды перекувыркнувшись, побежал к груде вещей, отобранных у них четверых.