Джеми опустился на приоконную скамью. В течение всей своей жизни он, хвала Господу, был избавлен от каких-либо проблем с женщинами. Полностью. Его всегда забавляло, как Джоби издевается над знакомыми молодыми людьми. Когда этот чертенок переходил грань, ему стоило лишь строго посмотреть на сестру, чтобы она перестала проказничать. Беренгария вообще была ангелом. Королева, которая причиняла так много страданий столь многим мужчинам, улыбалась ему и танцевала с ним.

У него не раз создавалось впечатление, что женщины всего мира улыбаются ему. Но только не эта девушка с огромными карими глазами и потрясающими волосами, такими густыми, такими шелковистыми, такими… — Ад и Пламя! — воскликнул Джеми и намеренно дотронулся до синяка над глазом, чтобы боль прочистила ему мозги.

Она — не человек! Она пыталась убить свою красавицу-кузину, превратила его самого и Франческу в объект насмешек, издевалась над ним, поставила его в неловкое положение. Ее преступления можно перечислять до бесконечности.

Более того, она вмешалась в его отношения с Дианой, с его нежной и ласковой Дианой, которая преподнесла ему столь дорогой подарок.

— Будь она проклята! — громко произнес он. Ведь единственное, чего он хотел от нее добиться, — чтобы она дала честное слово — если знает, что это значит, — что будет хорошо себя вести во время путешествия. Ну почему она должна из всего делать спектакль? И что она подразумевала под тем, что отныне он мертв, для нее?

Когда открылась дверь и на пороге появился Рис, Джеми понял, что время для раздумий закончилось. Франческа, сказал он себе. Он должен думать о Франческе и о том, в чем нуждается его семья. Что бы там ни утверждала Эксия, он будет ухаживать за золотом Мейденхолла.

— Фургоны готовы. Можешь проверить.

— Да, конечно, — сказал Джеми, вставая. Они выезжают завтра утром, а нужно еще столько сделать! Подойдя к двери, Джеми остановился. — Рис, ты что-нибудь знаешь о женщинах?

— Ни капельки, — добродушно усмехнулся тот. — И если мужчина заявляет, что знает, значит, он врун.

— М-м-м, — только и смог выдавить из себя Джеми, прежде чем вышел в коридор.

Вот уже три дня и две ночи она наслаждалась полной свободой и возможностью наблюдать за тем, что творилось за пределами каменных стен. На своем пути она видела деревни с домами, верхние этажи которых нависали над мостовыми, магазины, полные неизвестных ей товаров, таких как святые мощи и детские игрушки.

Она видела всевозможные лакомства: сливочные и медовые пирожные, облитые сахарной глазурью булочки с начинкой из смородины. Мейденхолл всегда нанимал отменных поваров, но никто из них не создавал таких восхитительных блюд. Когда Эксия увидела в витрине булочной буханку в виде вставшего на задние лапы рычащего медведя и оскалившейся на него собаки, она едва не задохнулась от восторга.

И Рис принес ей эту буханку. «Дорогой Рис, — подумала она. — И он, и Томас так добры и великодушны».

После той лекции, которую прочитал ей этот предатель, Джеймс Монтгомери, за день до отъезда, Эксия поклялась, что никогда не заговорит с ним, за исключением тех случаев, когда общения избежать не удастся. До настоящего момента у нее не было нужды обращаться к нему. В первом фургоне путешествовала Франческа, ее горничная Виолетта и кучер Джордж. Во втором — Эксия, Тод и кучер Роджер. Джеми и его люди ехали верхом по обе стороны от фургонов.