Спустя несколько минут его резко разбудили. — Убери от меня свои мерзкие лапы! — завопила Эксия, пихнув его локтем под ребра. — Кто тебе дал право позволять себе такие вольности?

Джеми ошарашенно заморгал, не сразу сообразив, где он и что происходит. В последнее время замешательство стало для него нормальным состоянием. С той минуты, когда он перелез через стену и познакомился с необычной девушкой, в его жизни стали главенствовать беспорядок и путаница.

Эксия сердилась на Джеми — кажется, он не вызывал у нее никаких других эмоций, — но продолжала сидеть у него на коленях.

— Думаешь, я вторая Диана? — спросила она, приблизив свое лицо к его.

Будь на ее месте любая другая, он бы обязательно поцеловал ее, но Эксия отличалась от всех. Поэтому он бесцеремонно столкнул ее на землю, встал и направился к лошади.

Мысли Эксии лихорадочно заметались. Неужели он ласкает каждую женщину, с которой знакомится?

— Развратник! — крикнула она ему вслед, но без той злобы, которую предполагает подобное обвинение. — Я не… — начала она, поднявшись и отряхнувшись, но замолчала, увидев, что Джеми развернулся и идет к ней.

Подхватив Эксию на руки и прижав к груди с такой силой, что она едва не задохнулась, он отнес ее к лошади и, приподняв над крупом, убрал руки с ее талии. Девушка рухнула в кожаное седло и сильно ударилась. Услышав ее крик, он улыбнулся и устроился позади нее.

Едва лошадь тронулась с места, Эксия откинулась Джеми на грудь, чем снова вызвала у него улыбку. Она и сама улыбалась, хотя он не видел этого. На самом деле она вовсе не считала его развратником. Он действительно хотел поцеловать ее.

Прошло некоторое время, прежде чем девушка тихо произнесла:

— У меня целый набор всяких сыров. Там есть и брынза, которую ты так любишь.

— Вот как? — Джеми прилагал все усилия, чтобы его голос звучал спокойно, потому что внутри у него все ликовало. Впервые она сделала что-то специально для него. Но главное то, что она знает его вкусы! — Мейденхолл дал мне деньги на расходы, — решил он поддержать разговор, — но благодаря тому, что ты наторговала, мы сможем сэкономить.

Развернувшись, Эксия посмотрела ему в лицо.

— О Джеми, я с радостью помогу тебе экономить. Я с таким наслаждением сегодня покупала и продавала товар. Было так интересно, и… — Она опустила глаза. — И у меня это так хорошо получалось.

Джеми улыбнулся, глядя поверх ее головы.

— Ты была великолепна.

— Серьезно? Ты действительно так думаешь?

— Да. Ты была лучше всех. Ты так же талантлива в торговле, как в рисовании.

Глаза Эксии расширились от удивления.

— Но я вовсе не так хороша в рисовании. Уверена, ты видел рисунки и получше.

— Никогда, Ни разу в жизни.

К удовольствию Джеми, девушка несколько секунд беззвучно шевелила губами, не зная, что сказать. Наконец она несмело произнесла:

— Я заметила, что ты любишь миндаль, и хочу нафаршировать утку миндалем. Вот… — Она вынула из-за корсажа платья несколько веточек шалфея. — Я нашла его и решила, что он подойдет для соуса.

Взгляд Джеми излучал нежность.

— Я буду смаковать каждый кусочек, — тихо проговорил он.

Эксия не сразу сообразила, о чем говорит Джеми, а когда прияла, что он имеет в виду место, где хранился шалфей, зарделась. Отвернувшись, она вновь прижалась спиной к его груди.

— Можно, я помогу тебе с расходами? — уже перед самым лагерем спросила она. — Мне нравится быть полезной.

— Если хочешь, — согласился Джеми, — но только без вранья.