— Эксия, я устал, — взмолился Джеми. — Я не спал несколько дней и давно ничего не ел. Пожалей меня и слезь с лошади.

— Не могу. Я не могу шевельнуться. Мое тело словно примерзло.

Джеми провел рукой по лицу. Ему никак не удавалось вспомнить, почему он настоял на том, чтобы Эксия поехала с ним.

— Тогда падай на меня, — предложил он, протягивая к ней руки. — Я поймаю тебя.

— Не могу, — прошептала девушка, и Джеми наконец-то понял, что она не шутит и не издевается над ним.

Вполне возможно, что в его душе всколыхнулось бы сострадание, если бы он не был таким уставшим и встревоженным. Приподнявшись на цыпочки, он обхватил Эксию за талию и потянул. Она не двинулась с места, и он, обойдя лошадь и вынув ее ногу из стремени, предпринял еще одну попытку. Но тело Эксии казалось деревянным; она даже не наклонилась.

Джеми, проведший почти всю свою жизнь верхом, только сейчас сообразил, что его приучали к седлу постепенно. Очевидно, подумал он, двенадцать часов непрерывной скачки — это слишком много для первого раза.

Высвободив повод из рук девушки, Джеми обнаружил, что они действительно холодны как лед, и в нем слабенькими огоньком вспыхнуло сочувствие. Надо отдать ей должное: за весь день она ни разу не пожаловалась. Если не считать того, что во всех подробностях расписывала ему, как ненавидит лошадей. Однако он не обращал особого внимания на ее слова, занятый лишь мыслями о том, как бы поскорее добраться до дома дяди и выяснить, есть ли новости о Франческе.

Освободив другую ногу Эксии, Джеми вновь попытался стащить ее с седла, но безуспешно, так как ее ноги не гнулись.

— Вам помочь? — поинтересовался толстый краснолицый мужчина, видимо хозяин гостиницы.

— Будьте так любезны, — ответил Джеми, глядя на Эксию, которая с полным равнодушием таращилась на вывеску, висевшую над дверью.

Если бы ее щеки не заливала краска смущения, Джеми решил бы, что она обдумывает идею о том, чтобы рисовать вывески общественных зданий.

Хозяин гостиницы с одной стороны, и Джеми — с другой взяли Эксию за ноги и приподняли ее над седлом. Продолжая поддерживать ее за ступню, Джеми обхватил ее за талию и попытался снять с лошади, но понял, что это невозможно, так как ее ноги не сгибались и оставались расставленными на ширину седла.

— Гм… э-э, — обратился он к хозяину гостиницы. Годы, проведенные на полях сражений, не подготовили его к подобной ситуации. — Может, вы просто выведите лошадь из-под нее, — предложил он.

— Да, конечно, — ответил тот, сдерживая смех. В его глазах прыгали чертики.

Отпустив ногу Эксии, хозяин гостиницы взял лошадь за повод и потянул ее за собой. Животное сделало несколько шагов и вышло из-под девушки.

Когда хозяин обернулся и увидел, как Джеми держит на руках Эксию, расставленные ноги которой напоминают рогатину, он понял, что больше не может сдерживать смех, и, прикрыв рукой рот, скрылся в дверях гостиницы.

Джеми не знал, что делать с девушкой: ведь если он поставит ее на землю, она вряд ли удержится на ногах, разведенных почти на три фута.

— А не сесть ли тебе? — неуверенно произнес он.

— У меня все болит, — ответила Эксия. — И ягодицы, и внутренности. Я одна сплошная рана.

— Да, но… — начал было Джеми и вдруг сообразил, что они и так слишком долго стоят посреди двора.

Без лишних разговоров он закинул Эксию на плечо, решив собственными силами вернуть ее ноги в естественное положение. Эта задача оказалась гораздо труднее, чем он предполагал. Добравшись до ее щиколоток, он уже радовался тому, что Эксия маленькая, а его руки длинные, иначе ему бы никогда не выполнить задуманного.