Каришка взвыла и схватилась за щеку.

– Ах ты козел! – выкрикнул Кирилл.

Он попытался атаковать Полковника, но Корвин, стоявший позади него, ухватил того за плечо и повалил на пол так легко, словно Кирилл был мягкой игрушкой. А потом злодей надавал пару пинков прямо под дых мальчику, и тот затих.

– Если ты думаешь, что ты – единственная, кто способна так жестоко использовать детей, то ты глубоко заблуждаешься, – Триггер разве что не пел.

– Какой же ты сукин сын! – всхлипнула я.

Плач Каришки резал по сердцу наждачной бумагой, срывая мышечные ткани слоями, а частицы души – лоскутами.

Триггер снова вернулся на стул передо мной.

– Я даже спорить с этим не буду. Более того, чем быстрее ты поймешь, что я жестокий сукин сын, тем легче и быстрее пройдет наша беседа.

Я зажмурилась, пытаясь спрятать слезы, но их уже было не остановить, они заливали лицо ручьями и я ругала себя за слабость.

– Я повторяю свой вопрос: где мои Падальщики?

Я молчала, пытаясь найти выход из этой жестокой ловушки.

Но Триггер не врал, когда признавал свою сучность. Он не дал мне времени на раздумья, а уже кивнул Корвин и тот снова направился к моей Каришке. Та завыла еще громче и забилась в угол, как маленький енот, которого загнал жестокий охотник и которому глубоко наплевать на то, что енот хочет жить. Чудовище даже не задумывается над тем, что у енота есть такая же душа, как и у всего живого на земле.

Я сдалась в тот момент, когда бездушная машина для выполнения приказов занесла руку над моей девочкой, чтобы снова ее ударить. Каришка закрыла лицо маленькими ладошками и завыла.

– Я не знаю! – крикнула я. – Калеб их забрал!

Рука палача остановилась над головой Каришки.

Триггер удовлетворенно откинулся на спинку стула. Победитель хренов.

– Калеб, значит. Он вернулся на базу? – странным образом Триггер был доволен.

Он повернулся к Корвину и отдал приказ:

– Усилить охрану арсенала, выставить двойной караул в военном блоке. Калеб снова постарается подбить всех на бунт.

Я ухмыльнулась.

– У тебя ведь так и не получилось, – произнесла я.

Полковник взглянул на меня.

– Привить им мерзости твоей мелочной душонки! – выплюнула я. – Ты воспитывал их десятилетиями, а они все равно пошли тебе наперекор. Нет у тебя последователей. Никто никогда не пойдет за таким, как ты!

– Ты просто не знаешь, на что способны люди, когда им страшно. Я выводил обезумевших от страха людей из горящих городов пачками. Им было все равно, сколько людей погибло ради того, чтобы они жили! – яростно выплюнул Триггер. – Я был там наверху!

– Я тоже там была. И выжила не благодаря тебе!

– Тебе просто повезло!

– Потому что мир наверху не такой как прежде. Наверху можно жить. Но ты слишком сильно боишься, чтобы попробовать. Ты трус! Поверхность не для таких, как ты!

– Когда я покончу со своими бунтарями, ты первая отправишься наверх. Я посмотрю, как ты выживешь там, – выплюнул Триггер мне в лицо.

Напряженную тишину комнаты допроса разорвало шипение рации в нагрудном кармане Полковника.

– Триггер, выйди на связь немедленно! – женский голос, искаженный помехами, чуть не взвизгнул.

Триггер скорчил недовольную гримасу, но вытащил рацию и грубо ответил:

– Чего тебе?

Трухина никак не прокомментировала его нахальство. Похоже причина, по которой она прервала важный допрос Триггера, была первостепенной.

– Живо в Центр управления! – истерила Полковник Трухина.