– Нам надо валить в ангары!

– В транспортниках не хватит места для всех жителей Желявы!

– Надо успеть первыми!

Среди солдат началась паника, вполне ожидаемая, но не оправданная. Они все имели семьи на базе, но вместе с тем они еще имели долг на этой же базе. И я намеревался напомнить им о клятве, что они принесли добровольно.

– Мы защитим жителей, пока они эвакуируются, – произнес я.

Бридж бросила на меня озадаченный взгляд, но потом поджала губы и кивнула. Я посмотрел на солдат вокруг. Их ряды поредели. Вот так страх перед смертью служит ситом, просеивающем бойцов, как проверка на прочность.

Антенна первым снял винтовку с плеча и убрал предохранитель. Вольт и Электролюкс нахмурили брови и повторили за командиром. Ляжка проверила магазин винтовки, Легавый и Лосяш поделили гранаты поровну. Буддист с Мухой и Хумусом закрыли глаза, их губы задвигались в такт произносимой молитве, которую они шептали всякий раз перед выходом на поверхность.

– Э, я не буду рвать жопу ради слюнтяев, которые нас чуть в расход не пустили своим равнодушием! – возразил Фунчоза.

– Ты дал клятву защищать жителей Желявы! – процедил я сквозь зубы.

– Не помню такого! Я под кайфом был!

– Я всегда знала, что ты трус, – процедила Ляжка сквозь зубы.

– Не, он реально не помнит день клятвы, он тогда манаги перебрал, – сказала Вьетнам.

– Да все равно! Ты всегда из себя крепкого хрена изображал, а на деле ты просто трус! – выплюнула Бридж.

– Да?! А кто, по-твоему, сегодня метрового червя родил в ведро после четырех дней запора?

– Так это был ты?! – негодовали мы, вспомнив жуткую вонь, которая пробудила нас сегодня утром. От нее резало глаза и поначалу мы подумали, что Триггер обрушил на нас газовую атаку.

– Иисусий сапог, я думала это жирберг сорокалетней выдержки вывалился из канализации, – сказала Ляжка.

– Фунчоза, я не уйду отсюда без отца, – произнесла Вьетнам решительно.

– Найдем нового! У нас узкоглазых тут четверть базы!

– Фунчоза!

– А что? Признайся, ты все равно их между собой не различаешь!

Вьетнам готова была взорваться оттого, что мы теряли время. Но тут на Вьетнам снизошло озарение и она выдала роковую улыбку, означавшую, что Фунчозе не отвертеться.

– Акира, – произнесла она тихим, но уверенным шепотом.

Лицо Фунчоза побледнело.

– Ты отдал ее двенадцатилетней соплюшке, которую определенно порвут на части, потому что своими короткими ножками она не успеет добежать до ангара…

– Не смей… – процедил Фунчоза сквозь зубы.

– Она помрет сегодня в этих коридорах, и ты никогда больше не увидишь свою Тамагочи!

Глаза Фунчозы горели яростью, но Вьетнам знала, что победила. Фунчоза никогда не бросит свое желтое яйцо в беде.

Я ухмыльнулся.

– Калеб, план? – Буддист вернул нас в реальность.

– Я валю за отцом! – решительно заявила Вьетнам.

– Я за Горе-Федором! – подхватила Бридж.

– Моя мать в аграрном блоке, – выпалил Легавый.

Мои мысли носились как угорелые, выстраивая план прочесывания базы. Мы разделились на четыре отряда, в отчаянной попытке помочь жителям добраться до спасительных транспортников. Мы военные, мы живем по приказу, иной раз нам сложно принять решение, но легко последовать приказу пожертвовать собой. И я его отдал.

27 января 2071 года. 10:30

Каришка

Противный вой сигнализации, который проделал дыру в моем мозгу, внезапно оборвался.