– Они нас чуют, – прошептал Кирилл.

– На базе полно людей, они чуют их всех. Не двигайтесь, чтобы не тревожить воздух, – Алания говорила едва слышным, но уверенным шепотом.

Она больше всех знала о том, как выжить на поверхности, окруженной зараженными со всех сторон. Они с Тиграном и Квентином умели даже зараженные спячки обходить в лесах. Мы так называли скопления зараженных, находящихся в глубоком сне. Алания умела различать их на фоне белого снега, иногда даже запах улавливала за сотню метров.

– Старайтесь дышать маленькими порциями и перестаньте бояться. Адреналин, как специя для них, – шептала Алания.

Мы замерли на месте, слушая гортанные завывания существа за дверью, отчаянно ищущего еды. Минуты через две я поняла, что все это время не дышала, а когда сделала-таки вдох, почувствовала, как вспотел затылок и спина. В ушах вдруг стало глухо, а стук сердца превратился в один монотонный гул, словно началась фибрилляция желудочков.

Я видела, как Алания часто сглатывала рефлекс организма покашлять: астма, которую она тщетно пыталась от меня скрыть, могла навести на нас смерть.

В дверь больше никто не стучал, сипы и завывания пропали, но мы по-прежнему стояли не шелохнувшись.

– Может, он ушел?

Стоило мне прошептать, как зараженный у двери громко заревел. Я вскрикнула и прижалась к Кириллу. Алания обняла нас обоих. Теперь он точно не уйдет! Он знает, что в норе спрятались аппетитные личинки! За дверью послышались удары и рев, зараженный продолжал рычать и чавкать, его сип был настолько пронзительным, будто он стоял сбоку от меня и дышал мне прямо в ухо. Стало жутко. И мерзко. И еще до смерти страшно, потому что сейчас зараженный съест меня! Ему ничего не стоит сломать эту хлюпкую дверь, чтобы найти три лакомых кусочка на обед!

Черт! Я реально здесь в штаны навалю, если это снова будет Мэттью! Я ведь знаю, что он из деревни так и не выбрался, а значит, вполне возможно, стал одним из них. И вот снова вычислил меня по запаху, а теперь убьет!

Злыдень Мэттью! Никогда тебя не любила!

А за дверью продолжалась непонятная вакханалия из ударов, завываний, рева и чавкающих звуков. И наконец зараженный стал долбить по ручке двери!

– Нет! – завыла я, вжавшись в спину Кирилла ногтями.

Алания придавила нас к стене и закрыла своим телом.

– Я отвлеку его, а вы бегите! – крикнула она нам.

– Нет! Нет! Нет! Я не хочу! – заревела я.

И мне было наплевать, что я выгляжу, как истеричка, я ведь умру сейчас! Меня съедят! Меня на кусочки расчленят и съедят!

– Каришка, посмотри на меня! – позвал Кирилл.

Я с трудом оторвалась от его груди и посмотрела ему в лицо. Оно расплывалось из-за слез в глазах.

– Держи мою руку! Помнишь, как в компьютерном зале! Держи и не отпускай! Побежим со всех ног, как только я дам команду!

– Нет! Нет! Алания! – ревела я.

Я уже потеряла родителей, я не хочу терять вторую маму, не хочу, чтобы она жертвовала своей жизнью ради меня! Сколько, в конце концов, людей должно погибнуть ради того, чтобы я выжила?!

А чудовище продолжало остервенело бить по ручке двери, пытаясь сорвать замок.

– Держи мою руку! Я никогда не отпущу тебя! Я тебя не брошу! – кричал Кирилл.

Я ревела.

– Обещаешь? – спросила я, как тогда.

Он поцеловал мои пальцы.

– Обещаю, никогда не брошу!

Мы крепко обнялись, приготовившись к схватке с чудовищем.

Наконец ручка поддалась и отлетела вместе с частью замка на бетонный пол. Дверь распахнулась настежь.

Алания вжала нас к стене еще сильнее, и я приготовилась к побегу.