Непродолжительное молчание, повисшее в комнате после этого заявления, никак нельзя было назвать недоверием.

— А ты крутил с ней? — спросил Тремьен.

— Не в этом дело. Я не помню ни о каких июльских вторниках прошлого года. А этот приятель Дун спрашивал меня, что я делал именно в один из вторников, как будто это возможно вспомнить. Сказал, что возился на своей лодке. Тогда он поинтересовался, веду ли я вахтенный журнал и записываю ли время. Интересно, всерьез ли он это спрашивал? Я ответил, что у меня нет никакой зацепки, чтобы припомнить те времена. Возможно, усмехнулся я, развлекался с парочкой не очень привередливых девиц, но на мой юмор он никак не отреагировал; по-моему, он его начисто лишен. В ответ Дун заявил, что в подобных делах всякие смешки неуместны.

— У него самого три дочери, — пояснил я. — Это убийство его очень обеспокоило.

— А чем я могу помочь в его долбаных приставаниях? Он заявил, что должен проверить любую возможность; долго же ему придется повозиться с этим делом, докапываясь, кому и где давала Энжи, ведь она не упускала ни одного удобного случая. Даже Бобу Уотсону и то строила глазки.

— Вряд ли бы ей это удалось из-за Ингрид, — вмешалась Мэкки. — Внешне Ингрид выглядит кроткой и добродушной, но вы бы посмотрели на нее, когда она в гневе. Боба Уотсона она постоянно держит в поле зрения и не доверяет его ни одной девушке из наших конюшен. Сомневаюсь, что Анжеле удалось добраться до него.

— Кто это может знать наверняка? — мрачно возразил Сэм. — Можно выпить? Кока-колу?

— В холодильнике на кухне, — сообщил Перкин, даже не пошевелившись.

Сэм кивнул, вышел и вскоре вернулся со стаканом в руке. За ним в комнату ввалились Гарет и Кокос, которые сразу заторопились к микроволновой плите подогревать себе пиццу.

Посмотрев на еду, Тремьен вопросительно поднял брови.

— Мы умираем от голода, — начал объяснять его младший сын. — Сегодня нам пришлось питаться корешками, березовой корой, одуванчиками и вполне в здравом уме жить в Шервудском лесу в ожидании солдат шерифа.

— О чем это ты? — Сэм явно был сбит с толку.

— Выживание — это сложная проблема, — ответил Гарет.

Он прошествовал к письменному столу, взял «Дикую местность» и вручил ее Сэму.

— Эту книгу написал Джон, — объяснил он, — как, впрочем, и еще пять подобных. Вот мы и проверяем это на практике — строим шалаши, разжигаем костер, готовим пищу из подножного корма, кипятим дождевую воду для питья.

— А при чем здесь Шервудский лес? — растягивая слова и улыбаясь, спросил Гарри, хотя по его внешности было видно, что напряжение его не отпускало.

— Холод и голод — это ладно, но за деревьями могли прятаться враги, — объяснил Кокос.

— Э-э… — протянул Сэм.

Изумленный Тремьен поведал собравшимся о нашей затее и ее благополучной реализации.

— И вот что я вам скажу, — в задумчивости дополнил рассказ отца Гарет, — такие экспедиции помогают лучше осознать, насколько приятно вернуться домой к привычной пицце и любимой кровати.

Тремьен взглянул на меня из-под полуприкрытых век:

— Учите их ценить домашний уют. — Губы Тремьена скривились в улыбке.