— Ты сказала ей, что я умираю? — спросил он, медленно шагая к Серене, и стаскивая свою куртку. Ему показалось, что собственные шаги звучат тяжелее. Непривычно.

Серена даже не глянула на него, но Кэри чувствовал — она на взводе.

— Да, я сказала это. Потому что это — то, что действительно происходит сейчас.

— Я предупредил тебя не делать этого.

Как и следовало ожидать, Серена пружинисто обернулась, зло глядя на парня, подступившего к ней.

— И ЧТО?! — с вызовом спросила она. Его голос вибрировал от ярости. — Я буду делать то, что считаю нужным, так ты говоришь, верно? И я буду поступать так же, Кэри! Я сделаю то, что должна сделать!

Кэри Хейл обошел диван, приближаясь к Серене и нависая над ней. Несколько секунд он смотрел на нее испепеляющим взглядом сверху вниз, потом вкрадчиво прошептал:

— Не говори больше с ней. Никогда. Я сказал, что я убью Габриель, если она тронет ее, думаешь я не сделаю этого с тобой? Думаешь, меня что-то остановит? Больше нет ничего, что могло бы остановить меня, Серена. Потому, что мне действительно нечего терять.

Кэри Хейл швырнул в кресло свою куртку, и отошел, собираясь подняться в свою комнату. Как только Серена вновь обрела в себе уверенность, она крикнула ему вслед:

— Я не собиралась причинять ей боль! Я не собиралась ее пугать! Значит, такого ты мнения обо мне?

Поднимаясь по ступеням тяжелыми шагами, он произнес:

— Я делаю выводы, наблюдая за людьми. Например, за тобой, Серена.

Она бросилась за ним, потом вернулась к камину, чтобы оставить кочергу, и из-за этого едва успела проскользнуть в комнату Кэри Хейла, до того, как он закрыл дверь. Появление девушки нисколько не удивило его, но он вошел в ванную, и задержался там на полчаса, в надежде, что Серена уйдет. К сожалению, когда он вышел в свежих штанах и футболке, она все еще стояла у двери, и цепко следила за каждым его движением, когда Кэри шел к своей постели, и когда опускался на покрывало.

— Что ты имел в виду?

— Я сказал то, что сказал.

— Со мной не нужно играть, Кэри! Скажи, что ты имел в виду.

Он испытующе посмотрел на нее:

— Ты говоришь, что ты не причинила бы ей боль, но ты всячески способствуешь тому, чтобы это случилось. Ты устроилась в школу, чтобы следить за ней, ты говорила с ней, и ты сказала ей, что я могу умереть. Считаешь, этим ты оказала ей услугу?

— Вот и проверим, что она чувствует к тебе в действительности, — с чувством собственного достоинства протянула Серена, скрещивая руки на груди. Виноватой она себя не ощущала.

— Почему ты ее так ненавидишь? — вдруг спросил Кэри Хейл. — Неужели ты считаешь, что она каким-то образом повлияла на то, что случилось с твоей сестрой?

— Нет! — воскликнула Серена. Она не хотела говорить сейчас о Еве. Только не сейчас. — Я догадываюсь, кто это сделал, и я разберусь со всем этим сама. Ты спрашиваешь почему я так ненавижу ее? А почему ты ее защищаешь? Это из-за нее ты стал таким!

— Прекрати, — Кэри Хейл положил под голову еще одну подушку. На него вдруг навалилась усталость, и он впервые за несколько часов ощутил приступ томной, едва заметной боли, пробивающейся внутри него.

Серена вздохнула, делая несколько шагов к другу:

— Я так поступила не потому, что я ненавижу ее, или потому, что я хочу, чтобы у нее были неприятности. Я делаю это для того, чтобы помочь тебе. Знаю, ты не хочешь этого, но ты не можешь контролировать тех, кто окружает тебя.