Он нажал на газ, и машина медленно поехала по дороге, мимо церкви, из которой все еще выходили люди.

Мы похоронили Еву. Мы похоронили ее, так почему там все еще столько народу? Неужели им хочется в такой момент общаться друг с другом, обмениваться сплетнями? Я не могла представить себе этого. Я хотела уснуть, и проспать несколько лет подряд. Проснуться, когда весь этот кошмар закончится.

Над городом собирались грозовые тучи; ветер трепал деревья, пробуждающиеся после весны. По улицам неторопливо ездили машины, а в них сидели люди. Это все казалось мне частью альтернативной реальности, словно я очутилась в другом мире, как резко отличающимся от моего. Минуту спустя, я откинулась на спинку сидения, чувствуя, как ноет позвоночник от напряжения, и как щиплет глаза от непролитых слез.

Иэн спокойно вел машину, изредка поглядывая на меня, а я делала вид, что не замечаю, надеясь, что тогда он не заговорит со мной, но он все же спросил:

— Ты все еще называешь дом особняком Хардманов?

Я прочистила горло и ответила:

— Слишком мало времени прошло, чтобы он стал для меня настоящим домом. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь воспринимать его так.

— Может быть, тебе помогло бы, просто называть его «домом»? Твое сознание быстрее привыкло бы к этому.

Я поерзала на сидении, напоминая себе, что Иэн — мой друг, и он просто заботится обо мне.

— Не знаю, хочу ли привыкать к этому, Иэн.

— Я слишком хорошо понимаю тебя, — с грустью произнес парень, и я перевела на него взгляд. Он был сосредоточен на дороге, и не собирался объяснять свои слова, но я поняла, что он имел в виду. Иэн приемный сын доктора Грейсон. Его родители тоже умерли. Ему тоже было трудно.

Мой желудок сдавил спазм страха, что тема заходит не туда, куда мне бы хотелось.

— Гхм… так ты и Эшли…

— Тоже хочешь спросить расстались ли мы? — со смешком облегчения спросил Иэн. — Ее отец пытался испепелить меня взглядом сегодня, и даже Энн смотрела на меня странно.

— Э-э… все дело в том, что вчера я и Эшли оказались в безвыходной ситуации и ей пришлось солгать, что ты бросил ее.

— Любопытно, особенно после того, что я не знал, что мы были вместе.

Я нервно хмыкнула, хрустнув костяшками пальцев.

— Это как-то связано с письмом Тома Гордона? — Иэн не выглядел взволнованным, когда я посмотрела на него. Он проехал под мостом, сворачивая налево, и выстраиваясь в ряд машин.

— Откуда ты знаешь о письме? — я сжала цепочку на шее, которую носила не снимая. Ту самую цепочку, что подарил Том. Она принадлежала его матери. От взгляда Иэна не укрылось это, но он не мог детально рассмотреть ее, потому что следил за дорогой.

— Эшли пришла вчера ко мне, и я был дико удивлен, потому что она никогда ко мне не приходила, ни под каким предлогом. Она была очень расстроена из-за этого письма. Сказала, что чувствует себя виноватой, и перед тобой, и перед Томом.

Я тяжело вздохнула, разглаживая черную длинную юбку. Я не знала, сколько Эшли рассказала Иэну, поэтому сдержанно произнесла:

— Ей не нужно себя винить. Она не виновата ни в чем.

— Я тоже ей так сказал. Но письмо сильно потрясло ее. Эшли думает, она причастна к смерти Тома. И думает, что вела себя не честно по отношению к тебе, после того, как узнала, причину, почему ты не дала ей то письмо.

Я облизала губы, и лишь потом спросила:

— Так она сказала?

— Да.

— Вы с ней очень близки.

— И я так думал, до того, как узнал, что мы расстались. — Я бесцветно улыбнулась, чего Иэн не увидел. — Я не должен говорить тебе этого, но не злись на нее, Скай.