Обеденный стол был стеклянным, с зеркальным алюминиевым подстольем; его аккуратно обрамляли четыре прозрачных пластиковых стула. В гостиной под углом к стене располагались книжные стеллажи; часть полок занимали компоненты стереосистемы, против обыкновения не составленные друг на друга. Кухню, похоже, недавно обновили, заменив традиционные шкафчики на профессиональные стойки из нержавеющей стали, где каждое блюдо, кастрюля, сковородка или стакан были на виду.

Уэст присвистнул:

– Про него не скажешь, что он что-то скрывает…

– Может, стоит поискать тут? – позвала всех Санчес.

Она стояла в дверях отдельной комнаты дальше по коридору. Комната являла разительный контраст с остальными апартаментами. Ее стены были отделаны деревянными панелями из 1960-х, а пол покрыт протертым ковровым покрытием цвета жженой охры. Детская деревянная лошадка валялась на полу среди расставленных в беспорядке старых, покосившихся картонных коробок, содержимое которых едва не вываливалось наружу: пластинки-сорокапятки, черно-белые фотографии с покоробленными краями, дешевые детективы в бумажных обложках…

– Что это за мусор? – удивился Уэст, перешагивая через коробки, чтобы подобраться к окну. Отодвинул в сторону черную тряпку, которая его закрывала. – И где он спит?

Скотт инстинктивно отмахнулся рукой от пыли, взлетевшей в воздух, стоило пошевелить импровизированную занавеску. Санчес опустилась на одно колено и потянулась к первой коробке.

– Это не его спальня. И вещи в этой коробке – не из его времени.

– Может, принадлежали родителям? – предположил Эрик.

– Ладно, – сказал Скотт. – Уэст, занимайся спальней. Эрик, ты берешь ванную, я – кухню.

Пятнадцать минут спустя Скотт закончил. Он обыскал холодильник, проверил все шкафчики, духовку, мусорное ведро, разобрал сифон под кухонной раковиной – там не было ничего, связывающего Гормана с отравлениями, захоронениями или студентами. Единственный вывод, который он сделал: тут живет человек, который любит готовить.

Через раздвижные двери Скотт вышел на террасу. Та была идеально чистой, несмотря на растения в горшках, расставленные по периметру. Скотт ожидал – надеялся – найти тайник с ядом. Он переступал через порог обратно в комнату, когда вошел Эрик, качая головой.

– Я упаковал несколько волосков, но ванная вымыта до блеска.

– Ясно. Давай спустимся в кладовую.

Консьерж проводил Скотта и Эрика в подземный паркинг, одну стену которого занимали встроенные шкафы с номерами. Мужчина покосился на шкафы с таким видом, будто там хранились радиоактивные отходы.

– У мистера Гормана номер четыре, но у меня нет ключа!

Скотт вытянул руку, не давая консьержу отойти.

– Как вас зовут?

– Фил. Филип. Антонини.

– Все в порядке, мистер Антонини. Не волнуйтесь.

Скотт подождал, пока Эрик включит видеокамеру, а потом срезал болторезом замок на шкафу с номером 4. Скважину замка защищал резиновый колпачок флуоресцентного зеленого цвета.

Кладовая была около метра в глубину, полметра в ширину и высотой метра в два. Там стояло несколько канистр с омывательной жидкостью для машины и валялась тряпка из искусственной замши. Скотт отвернул крышки на канистрах, чтобы проверить, на месте ли защитная фольга. Она была нетронута.

Они встретились с Эриком глазами, и тот выключил камеру.

– Позвони Уэсту, – пробормотал Скотт. – Посмотрим, есть ли у них что.

Он знал, что Уэст уже позвонил бы, будь у них новости.

Скотт топтался на месте не в силах уйти. Не в силах поверить, что все кончено. Он отступил на несколько шагов и окинул взглядом остальные шкафчики.