* * *

Младший медленно, но равномерно катил вперед, объезжая квартал. Пикапа не было. Голос у него в голове воскликнул: «Естественно, его нет! Ты же утопил пикап вместе с ней! Какой же ты идиот!» Он скривился, ожидая пощечины, потом выдохнул, пытаясь взять голос под контроль. Перестроился налево, пропуская догонявшую его сзади машину, потом развернулся. Двигаясь еще медленнее, снова проехал мимо дуплекса, глядя на окна верхнего этажа. Они были темные, и это успокаивало. Значит, он избавился от нее. Какое великолепное чувство! Он сделал это – пусть и в последнюю минуту, в нарушение плана Операция Концентрация. Он забормотал себе под нос, выпуская наружу гордость, что теснила грудь:

– Видишь? Я это сделал! Я!

И тут включился свет. Свет в квартире умершей женщины. Он замер. Неужели это она? Но кто еще там может быть? Наказание за такой промах будет посерьезней пощечины. Посерьезней плевка в лицо. Возможно, ремень. Или тот напиток с привкусом мела… Он знал, что голос сейчас взорвется. Но тот молчал. Где же он? Младший напрягся в ожидании. Сзади загудели. Вежливое «бип-бип», но оно все равно оглушило его, и он нажал на газ сильней, чем следовало. Шины заскрежетали, и ему показалось, что они озвучивают его безмолвный крик.

День седьмой. Вторник

19

Джейн медленно просыпалась. Она чувствовала себя как с похмелья: голова трещала, а руки и ноги словно налились свинцом. Лежа на спине, Джейн медленно поморгала. В квартире было тихо. Она с усилием села и подвинулась к краю кровати, привыкая к сидячему положению. Пошарив рукой по покрывалу, нашла свой халат и кое-как набросила на плечи, отозвавшиеся болью. Медленно встала с постели. В глазах вспыхнули звезды, и пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Шатаясь, Джейн босиком побрела по ковру к двери. Сквозь проем увидела Скотта – он сидел за кухонным столом, склонившись над каким-то бумагами, с ручкой в руке.

– Привет! – поздоровалась она.

Вздрогнув, он поднял голову.

– Джейн! Тебе нельзя вставать. – И шагнул ей навстречу.

– Мне надо в туалет. – Она рассчитывала, что он ее обнимет, но Скотт лишь поддержал ее за локоть.

– Я тебе помогу. – Он прикрыл за ней дверь ванной. – Позови, когда будешь выходить.

– Все в порядке, – ответила Джейн. – Тут есть за что держаться.

Умывшись, она посмотрелась в зеркало: все лицо в синяках. Как некрасиво! Неудивительно, что Скотт держится на расстоянии.

Она послушно позвала его, прежде чем выйти. Скотт подвел ее к дивану – не назад в постель. Она обвела взглядом кухню.

– Но…

Он усадил ее перед камином и твердо сказал:

– Я приготовлю тебе поесть. Ты сегодня весь день должна лежать. И не спорь!

– Я и не спорю, – счастливая, пробормотала Джейн, пока Скотт накрывал ее пледом.

Она посмотрела, как он уверенно перемещается по ее кухне, поджаривая тосты и включая микроволновку. На столе уже стояли кружка и тарелка – наверное, Скотт встал гораздо раньше нее. Когда он вернулся, ей показалось, что он чем-то озабочен. Скотт приготовил ей два тоста – с медом и с арахисовым маслом. В кружке было горячее молоко. Джейн почувствовала, как к ней возвращается аппетит, и откусила тост. Однако выражение лица, с которым Скотт посматривал на нее, заставило Джейн встревожиться. Она отлепила язык от неба, по которому размазалось арахисовое масло, и отпила глоток молока.

– В чем дело?

– Ни в чем.

Она откусила еще. Запила. Кивнула на груду бумаг на столе.