— А ты, Гвен, слишком медленно летаешь. — подвел я итог. — Я же могу сделать это гораздо быстрее. В общем, я провожу разведку, а вы пока быстро двигаетесь по следам шин. — улыбнулся я. — Дорога тут одна, не заблудитесь. Гвен сможет корректировать маршрут.

И, высоко подпрыгнув, взмыл в небо. О том, чтобы вырастить из спины могучие крылья, даже думать не пришлось. Все произошло настолько органично, будто я делал это каждый день по многу раз.

Хотя, по факту — последний раз я делал это во Всемире, когда нужно было перемещаться между лоскутами по воздуху. Тогда больше походило на мощный прыжок с последующим планированием. Сейчас же я полноценно летал. Вот что значит третье пробуждение!

Такой восторг захлестнул — не описать! Вроде бы и раньше доводилось это делать, но тогда это было совсем по другому. Теперь воздушная стихия воспринималась, как… вода. Я словно бы плыл по поверхности, но при желании мог нырнуть и направиться в любом направлении.

Поигравшись с воздушными потоками, которых в горной местности было хоть отбавляй, я оседлал один из них, направив свое тело над дорогой. Довольно скоро обнаружив искомый караван. Только в нем было не четыре, а пять машин. Один багги, судя по всему, не приближался в аулу, а присоединился к колонне совсем недавно.

Следил издали, не давая им возможности опознать в маленькой черной точке в небе здоровенного мужика с крыльями. И когда примерно понял, куда они направляются, вернулся к своим. Все это заняло у меня меньше двадцати минут.

Опередить иранцев было не сложно. Они шли по дороге, которая, подобно змее, изгибалась между гор. Нам же достаточно было последовательно перенестись через два не слишком высоких хребта, чтобы встать у них на пути.

При транспортировке не умеющих летать соратников, я обратил внимание насколько они стали сильнее. Ангел построил что-то вроде силового щита, на который встала пехота, а Голубка и я просто отбуксировали его куда нужно. Мобильность команды здорово выросла.

Вообще, я собирался напасть на колонну в движении. Третья мутация — это, конечно, здорово, но зачем отказываться от фактора внезапности и нарываться на шальную пулю. Даже, если знаешь, что она тебя не убьет. Всякое ведь бывает, а дразнить судьбу я не любил ни в этой, ни в прошлой жизни.

Однако, Гвен настояла именно на возмездии. Чтобы, дескать, злодеи перед смертью поняли, за что к ним пришло воздаяние. Как по мне — так детский патетический бред. Но столкнувшись взглядами с метательницей молний, я только руки поднял. Спорить с ней было бессмысленно.

— Хорошо! — хотя ничего хорошего в этом я не видел. — Встретим их здесь.

И в итоге, как в каком-нибудь вестерне, отряд иранских военных остановился, завидев нашу семерку, перекрывшую им дорогу. Грамотно остановился, метрах в ста пятидесяти. Тяжелые джипы, шедшие в центре построения, навели на нас пулеметы, а мелкие багги, ревя движками, начали заходить с флангов.

— Ты хочешь им что-то сказать? — подколол я Гвен. — Ну там, обвинить их в бесчеловечном отношении к гражданским или еще что? Кстати, ты знаешь название деревеньки, которую они уничтожили? Просто, они же должны знать за что смерть принимают. Или, быть может, ты знаешь фарси?

Та стояла, воздев руки, между которыми уже начали плясать искры электрического разряда. Упрямо настояв на своем, она только сейчас поняла, что не сможет сделать ничего из того, о чем я только что говорил. Что ей придется просто убить взвод солдат без всяких объяснений.

Это открытие здорово разозлило девушку. Я сочувственно поцокал — так и учатся войне. На ошибках. Если выживают, конечно.

Другая бы начала ругаться на свою оплошность или искать виноватых. Голубка поступила иначе. Она выстрелила молнией в ближайшую багги и та вспыхнула прямо на ходу. Правда, сделала она это все равно после того, как иранцы открыли огонь.