— У меня есть некоторые предположения… — замялся научник. — Правда, они больше похожи на фантастику, чем на рабочую гипотезу…

— Долбанный Всемир с его саваранами сам больше похож на фантастику, — отмахнулся Григорий. — Давайте ваши предположения. Может, они мне помогут правильно среагировать, если еще какая хрень начнется.

— У нас была конференция между допущенными научными работниками перед отправкой нашей команды через мост. Там были экологи и несколько климатологов. Все в один голос утверждали, что Всемир существовать в том виде, как он отображен в отчете, не может. Биомы лоскутов слишком маленькие, чтобы без деградации поддерживать независимы экосистемы, а границы неминуемо должны создавать постоянные аномалии движения воздушных масс. Но ничего этого не происходит, — Окштейн поглядел на нас с полковником исподлобья. — И объяснение всему этому, если без натяжек, подходит только одно.

Ученый вздохнул, словно готовясь нырнуть головой в прорубь и сказал:

— Всемир — это не просто искусственно созданная квазистабильная самоподдерживающаяся система. Он существует только потому, что есть некоторые глобальные активные механизмы, способные интерактивно и адресно реагировать на происходящее в её локусах дискретной структуры…

Видимо, мои и подполкана лица стали очень «умными»: Леонид запнулся и без подсказки опять сделал поправку на армейские мозги.

— Иначе говоря, Всемир — это такой ботанический сад как у нас в Сочи, где каждому дереву сделан свой микроклимат, подсветка и минеральное питание. И управляет всеми лампами, насосами и вентиляторами компьютер. Потому пальма может расти рядом с кедровым стлаником, лотосом и кактусом-агавой.

— В это предположение гораздо труднее поверить, чем в то, что эти ваши экологи и климатологи облажались и просто чего-то не знают, — после некоторого обдумывания услышанного, припечатал Гриша. — Но допустим. Так почему — как вы их там вы обозвали? А, активные механизмы! — Почему они сработали только сейчас?

— Рискну предположить, что были сломаны, — развел руками ученый. — Даже, думаю, я знаю причину случившегося. Застывшие лавовые потоки — это результат мощнейшего удара какой-то термальной сверхспособностью. Иначе говоря, в этом лоскуте произошла развязка боя двух, как они названы в отчете генерала Глебова, хаперов. Удар был такой силы, что смог повредить системы управления лоскутом.

Я вспомнил тот бой, вернее, финальный кусочек, что увидел в отличии от других своими глазами. И невольно передернул плечами.

— Эти твари подобное устроить могли, да, — признал я. — Такие если начали драться — такое впечатление, что и лоскут походя разнести могут. А ведь есть еще одна, еще более сильная ступень эволюции!

— А потом мы полили развалины халявной эссенцией, и механизмы самостоятельно восстановились, — подвел черту цепочке допущений подполковник. — И произошло то, что произошло.

— Портальный камень тоже кажется «сломанным», пока его не польешь эссенцией, — пожал плечами Леонид. — В любом случае, что-то более конкретное можно будет сказать, детально изучив этот лоскут. Нам, похоже, невероятно повезло не просто стать свидетелями по-настоящему редкого события, но и успеть собрать часть материалов и замеров до его происхождения! Определенно, именно тут, у нас под ногами — ключ к тайнам существования Всемира!

— Да я уже понял, что мы тут застряли, — скривился Гриша. — Согласно вашей «парковой» теории, товарищ Окштейн, получается, что больше трансформаций лоскута не будет, так?

— Если механизм восстановление правильно сработал, — ушел от прямого ответа ученый.