Мне бы взволноваться за нее, но что-то заставляло с большим интересом смотреть не на Любу, а на беснующуюся Гидру. Хапера. Огромного саварана, предпоследнюю ступень эволюционной лестницы в этой деградировавшей цивилизации. И думать при этом не об опасности, которую он представляет для Зимы, а о том, что где-то в бесконечности Всемира ждет не дождется «космический корабль» древних, который надо заправить. Все это очень быстро выстроилось в моей голове в четкую последовательность действий. Словно кто нашептал.

— Не нужен ядерный удар, Василий, — совершенно спокойно произнес я.

— А что нужно? — тон Окелло сразу же стал деловым. Он уже прекратил орать на Любу, а та, все же, отступила.

— Портальный камень и самолет до Греции. И чтобы кто-то перенес второй портальный камень внутрь живой машины древних. Остальное беру на себя.

Чернокожий мужчина набрал воздух в легкие, явно намереваясь выругаться. На затем просто выдохнул и произнес.

— Зачем?

— Внутри этого Хапера достаточно эссенции для «заправки» биомашины древних, — для меня все дальнейшие действия теперь виделись с кристальной ясностью. — Убить урода мне не под силу, но этого и не нужно. Пока группа Зимы будет наносить отвлекающие удары, я пробьюсь к телу Гидры и, прорезав кожные покровы и мясо, доберусь до одной из крупных артерий. Вскрою сосуд и открою мост, чтобы вся кровь, а она у него почти полностью состоит из эссенции, уходила в полость корабля. Следом прыгну с камнем сам. Ослабленного обескровленного хапера вполне возможно получится добить силами Любы и воздушников.

Секунд тридцать темнокожий генерал молчал. Молчал и я, дожидаясь, пока разверзнуться уста начальства. Дождался.

— Ты хоть понимаешь…

— Понимаю, — спокойно ответил я ему. — Беру ответственность на себя.

— А с базой во Всемире что прикажешь делать, умник?

— Экстренно эвакуировать, конечно, — будто шеф сам не понимал. — Бросить все там и вернуть сюда людей.

— А портальный камень кто понесет на корабль? Рискуя навсегда остаться с той стороны? Об этом ты подумал?

— Попрошу американских детишек помочь, — пожал плечами я. — Вряд ли все согласятся, но уверен, что найду добровольцев. Все получится!

— Глебов, ты же понимаешь, что это — неслыханная авантюра? — вкрадчиво переспросил у меня уже оправившийся от удивления негр. — Плюс прямой саботаж приказа товарища Сталина о закреплении во Всемире?

— Я уверен, что товарищ Сталин одобрит решение, позволяющее не использовать ядерное оружие в близости от наших союзников и Европы, — улыбка вышла кривая. — Кстати, дать негласное поручение устроить геноцид земных сверхов с несколькими пробуждениями силами древней машины саваранов — разве не авантюра?

Как ни странно, именно моя последняя фраза и подвела итог зарождающемуся спору. Окелло все-таки выругался, кивнул, и принялся отдавать приказы. И я догадывался, почему.

Иосиф Виссарионович не даром присутствовал на давешнем совещании вживую. Более того, я был уверен, что он и сейчас оставался здесь, лично контролируя ситуация из другого штабного зала. Окелла просто так не поставил бы на прогноз Винера судьбу Земли. Как минимум ему нужна была «крыша» одного из членов Политбюро. И присутствие товарища Сталина здесь, на базе, очень четко укладывалось в эту догадку.

И было кое-что еще. Когда-то давно, сто с лишним лет назад, тогда еще Иосиф Джугашвили учился в духовной семинарии. Не окончил, но окончательно связи с религией не потерял. Один облет Москвы с иконой чего стоит.