— Мнэ нравится инициатива товарища Глэбова! Василий, Борис — что скажэтэ?

Окелло пробурчал что-то вроде «ну, хуже точно не будет», а Винер надолго погрузился в напряженное молчание. Когда же заговорил, голос у него был слегка неуверенным.

— Я скорее выступлю в поддержку этой идеи. Но есть некоторые нюансы, которые просчитать прямо сейчас невозможно — слишком мало времени. Не наломать бы дров…

— Все на свете просчитать невозможно! — нет, я не забыл, что разговариваю с отцом советской и мировой кибернетики, который смог на одних лишь расчетах продлить срок жизни Советского Союза больше чем на тридцать лет, чем в моем родном мире. — Скажу, как кадровый офицер. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть о несделанном.

У военных действительно есть такая максима. Фактически, оказавшись в сложной боевой ситуации, каждый советский офицер будет делать хоть что-то, даже, если и не уверен в результате. Нас так учили. Бездействие слишком часто оборачивалось огромными жертвами.

— Эта машина точно справится? — бывший глава советского правительства, а сейчас «консультант» и «серый кардинал» пристально взглянул мне в глаза.

— Выпить их сверхов — точно. — не отводя взгляда ответил я. — За остальное не поручусь, я все еще слишком мало знаю о ее возможностях.

— Попробовать стоит. — Окелла кивнул.

— Тогда давайтэ так и поступим. — Сталин, несмотря на свой более чем почтенный возраст, живости ума, как и решимости, не утратил. — Сколько на это понадобится врэмени?

— Не думаю, что много. — произнес напоследок я, и пропал из поля зрения всех находящихся на подземной базе людей.

Появившись в раскрытой хризалиде Создателя, которая все это время поддерживала режим двустороннего канала между Землей и Плоскостью, в которой я и оставил его на парковке.

Не тратя лишнего времени, запустил частичное слияние, чтобы биомеханизм Древних мог брать мои цели и задачи напрямую из разума. События неслись вскачь и я экономил каждую секунду. Пусть и удовольствия от даже частичного слияния с псевдо разумом машины Древних не испытывал.

А она уже сама выстроила маршрут. На максимальной скорости перенесла нас от Эгейского моря до места, где в этом мире монголы так никогда и не построят Улан Батор. Скользнула за грань, разделяющую Плоскости, и оказалась висящей прямо над городом.

Это разумеется, стало полной неожиданностью для сил вторжения. Когда прямо у тебя над головами вдруг появляется здоровенная непонятная штука, закрывающая собой половину небосвода, это страшно. На несколько секунд все будто замерло.

Этого времени мне хватило, чтобы быстро оценить ситуацию. Регулярных войск режима Красного Неба вокруг не наблюдалось, зато сверхов, всех видов и мастей в наличии было предостаточно. Летающие и наземные, человекообразные и звероподобные, похожие на легендарных чудовищ и внешне не отличимые от обычных людей — китайцы в вопросах мутаций всегда придерживались самых неортодоксальных взглядов.

Их отправили сюда первым эшелоном вторжения, а войсками предполагалось лишь закрепить успех, формально застолбив за собой захваченную территорию. В результате сейчас мне противостояли лишь измененные сывороткой люди, а не танки и авиация. Что упрощало задачу.

В какой-то миг мне показалось уместным крикнуть — я бы смог, знаю — всем этим недоумкам, чтобы бежали подальше. Более того, до начала этой миссии я предполагал, что один мой вид перепугает китайских сверхов, и они без всякого боя дадут стрекача. Эгейский кризис показал, что даже очень сильным пробужденным в бою с Создателем ловить абсолютно нечего.

Но увидев, что они успели натворить за то короткое время, что я сюда добирался, отказался от первоначального плана.