Правда, Моровой выглядел как угодно, но только не довольным своим внезапным возвышением воеводой. Держу пари, он многое отдал бы, чтобы остаться ведуном, но победить. Вот только ничего уже не отмотаешь назад.

— Утерли сопли и слушаем меня, — сказал я, одновременно запуская дрожащую руку на Слово.

— Матвей, это плохая сс… идея! Надо отступать сс… самим.

То, что мысль была так себе, я догадывался. Однако ничего лучше в условиях отсутствия времени придумать не смог. Если послушать лихо и отступить… Я мысленно чертыхнулся, да никаким отступлением здесь и не пахло. Скорее это был бы побег и предательство. Нет, не Морового. Одно дело принести присягу воеводе и совершенно другое — умереть из-за чьей-то ошибки. Но когда речь идет о спасении собственных жизней, оставаться и безнадежно ждать помощи было бы глупо. Все так, вот только отступать самому не вариант. Иначе все эти ивашки уже меньше чем через минуту будут перебиты.

Поэтому я вытащил со Слова два предмета. Первый — раскладную рамку из реечек, которая тут же упала квадратом на землю. И второй — ключ. Быстрая концентрация внимания, образ единственного в данный момент безопасного места и активация прохода. Все произошло почти мгновенно. Видимо, нынешняя схватка требовала именно такого развития событий. Максимально стремительного.

Теперь реечки и и тягучее нечто внутри них походили на старый деревенский колодец. Вот только мои манипуляции не остались незамеченными.

Казалось, на короткий миг все неживые зависли, словно роботы, которым дали новые вводные. А затем я повернул голову, как если бы меня кто-то давно и настойчиво звал, и встретился взглядом с Треповым. Точнее, тем, кто сейчас сидел внутри него. И по позвоночнику пробежал мерзкий холодок.

— Быстро! — крикнул я ивашкам, показывая на импровизированный портал в лучшую жизнь. — Прыгаем туда.

— Че за порожняк? — нахмурился Андрей.

Я был готов сейчас даже на то, чтобы ударить его и волоком протащить к «колодцу». Однако неожиданно помог Молчун. Он разбежался и ухнул в своеобразный проход. Выяснилось, что в любом деле главное начать. Потому что практически сразу его примеру последовал Петя-заика, затем ломаный Виталик. Чуть медленнее, но тут за ним прыгнула и Маргарита Борисовна.

— Матвей! — крикнула Лучница, вскидывая лук и одновременно вспыхивая хистом.

Нет, не из-за того, что выплеснула промысел, напротив, она получила новый рубец. Я обернулся и увидел ближайшего к нам кощея, с торчащей из пустой глазницы стрелой. Что тут скажешь — меткий выстрел. Жалко, что на скорости неживого рубежника это никак не сказалось.

— Уходи! — крикнул я, одновременно создавая форму недавно выученного заклинания.

Только на сей раз быстро крутил форму раз за разом, словно выписывая одну и ту же букву, пока позволяло расстояние. А уже после выплеснул хист.

Сработало. На поле брани появился не просто близнец, а несколько версий Матвея Зорина. Хотелось бы сказать, что лучших версий, но куда уж там. Меж тем хист потянуло. Это походило на ощущение, когда молодой и неопытный взваливаешь на Слово много больше, чем можешь вынести. Я обернулся и понял причину — Лучница послушалась моего совета и воспользовалась переходом.

— Андрей! — крикнул я.

Наверное, в моем голосе было слишком много злости, или дело было в том, что сразу несколько одинаковых человек обернулись к урке и заорали, что было мочи. В общем, он решил, что порожняк, конечно, порожняком, но лучше прыгнуть в это странное подобие колодца, чем связываться со злым (или злыми) кощеями. Что тут скажешь, мудрое решение, пусть и немного запоздалое.

— Уходи, Матвей! — выскочила из артефакта Юния.

— В Трубку, бл…!

Вообще, я, конечно, не хотел ругаться.