Потом доктор Бернли рассказал какую-то историю, которую я не поняла. У дяди Уоллеса вырвалось «ха-ха», а дядя Оливер приложил к лицу салфетку. Тетя Адди и тетя Ива искоса переглянулись, а затем опустили глаза в свои тарелки и слегка улыбнулись. Тетя Рут, казалось, была возмущена, а тетя Элизабет холодно посмотрела на доктора Бернли и сказала: «Боюсь, Аллан, вы забыли, что здесь присутствуют дети». Доктор Бернли сказал: «Прошу прощения, Элизабет», — очень вежливо. Он, когда захочет, может говорить с очень величественным видом. И он очень красив, когда аккуратно одет и побрит. Илзи говорит, что гордится им, пусть даже он ее ненавидит.

После обеда раздавали подарки. Это традиция Марри. Мы никогда не вешаем чулочки у камина и не ставим елок, но передаем по кругу «отрубяной пирог» со спрятанными в нем подарками и свисающими наружу ленточками, на которых написаны имена гостей. Было очень весело. Все мои родственники подарили мне что-нибудь полезное — все, кроме тети Лоры. Она подарила мне бутылочку духов. Я в восторге от них. Очень люблю приятные запахи. Тетя Элизабет относится к духам неодобрительно. Она подарила мне новый передник, но мне приятно отметить, что он без рукавов. Тетя Рут подарила мне Новый Завет и сказала: «Надеюсь, Эмили, ты будешь читать главу из этой книги каждый день, пока не прочитаешь до конца», а я сказала: «Что вы, тетя Рут, я уже прочитала Новый Завет раз десять (и это правда). Я очень люблю Откровение святого Иоанна». (И я действительно люблю его. Когда я читала стих: «А двенадцать ворот — двенадцать жемчужин», я тут же увидела их, и ко мне пришла вспышка.) Но тетя Рут сказала холодно: «Библию надо читать не как книжку с рассказами». Дядя Уоллес и тетя Ива подарили мне пару черных рукавичек, дядя Оливер и тетя Адди — целый доллар красивыми новыми десятицентовиками, а кузен Джимми — ленту для волос. Перри оставил мне шелковую книжную закладку. Ему пришлось отправиться домой, чтобы провести рождественский день с его тетей Том, но я приберегла для него целую кучу орехов и изюма. Я подарила ему и Тедди по носовому платочку (для Тедди платочек был чуточку красивее), а Илзи получила от меня ленту для волос. Я купила все это сама на те деньги, которые выручила за яйца. (У меня нескоро снова появится этот доход, так как моя курочка перестала нестись). Все были счастливы, и в какой-то момент дядя Уоллес мне улыбнулся. Я подумала, что он не такой отвратительный, когда улыбается.

После обеда мы с Илзи играли на кухне в разные игры, а кузен Джимми помог нам сварить сливочные конфетки. Ужин у нас в тот день тоже был великолепный, но никто не мог много съесть после такого грандиозного обеда. У тети Ивы болела голова, а тетя Рут сказала, что не понимает, зачем Элизабет делает сосиски такими жирными. Но остальные были в хорошем настроении, и тетя Лора создавала приятную обстановку. Ей отлично удается создавать приятную обстановку. А когда все кончилось, дядя Уоллес сказал (это еще одна традиция Марри): «Подумаем несколько мгновений о тех, кто уже ушел от нас». Мне понравилось, как он это сказал — очень торжественно и сердечно. Это был один из тех моментов, когда мне бывает приятно, что в моих жилах течет кровь Марри. И я подумала о тебе, дорогой папа, и о маме, и о бедном маленьком Майке, и о прапрабабушке Марри, и о моей старой бухгалтерской книге, которую сожгла тетя Элизабет, ведь эта книга была для меня совсем как человек.