Он опустил голову так, словно я только что помиловала его. А потом лег рядом и обнял меня за талию. Я взъерошила ему волосы, упиваясь его близостью и тем, что нам был дарован еще день вместе.

– Я верю, что некоторым мужчинам и женщинам суждено узреть высшую цель, познать течения, которые уводят далеко за пределы их маленьких жизней, – сказала я. – И мысль, что все эти страдания заложат основу для чего-то большего, чем каждый из нас, дает мне надежду. Вы один из таких мужчин, генерал. А я хочу стать одной из таких женщин.

– Вы обещаете? – прошептал он. – Обещаете, что с вами ничего не случится? Что вы соберете все присущие Самсону силы и сохраните себя живой и невредимой до тех пор, пока мы снова не будем вместе?

– Обещаю. А когда все закончится, я буду ждать вас в Леноксе.

* * *

Гриппи навестил меня перед тем, как они с генералом вернулись в Уэст-Пойнт. Я была в платье, служанка Анны уложила мне волосы, но, когда он взглянул на меня, широко распахнув карие глаза, сжимая шляпу в руке, я перенеслась в тот первый день на ферме у Томасов, когда братья, не скрывая, обменивались нелестными мнениями о моей внешности.

– Я по-прежнему неказиста, не так ли? – спросила я. – Даже в платье. Я никогда не была красоткой.

Я хотела его рассмешить, но он сверкнул на меня глазами.

– Я дурак, – пробормотал он.

– Почему?

– Я дурно с вами обращался. Шутил над тем, как вы выглядели.

– Вы обращались со мной так, как мне того и хотелось. Как и с остальными солдатами в Уэст-Пойнте. Вы были мне другом.

– Но мы и есть друзья, правда, Милашка? – Он шумно выдохнул. – Можно мне по-прежнему так вас называть?

– Да, Агриппа. Мы друзья. И вам можно звать меня Милашкой.

– Ну и хорошо. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к Деборе. К миссис Патерсон. – Он помотал головой, будто пока не успел оправиться от потрясения.

– Я соврала о том, кто я такая, Гриппи. Простите меня. Но ни о чем другом я никогда не врала.

– Генерал много чего мне рассказал. – Он снова помотал головой. – Вы невероятная женщина, Милашка. Помните, как я говорил, что вы куда сложнее, чем кажется?

Я кивнула, и мы замолчали.

– Теперь вы поедете в Ленокс. Это хорошо. – В его словах слышалась неуверенность.

Я тоже не чувствовала уверенности, но от Агриппы Халла ждала вовсе не ободрения, а обещаний.

– Вы ведь позаботитесь о генерале? Не дадите ему упасть духом, проследите за тем, чтобы он ел, спал и вовремя возвращался с долгих ночных прогулок? – спросила я.

– Да, мэм. Я все сделаю.

– И вы будете охранять его и его репутацию от тех, кто, возможно, услышал обо мне? – быстро прибавила я. – До Бенедикта Арнольда мне далеко, но я не хочу, чтобы мое имя стало пятном на репутации генерала. Я сама отвечаю за свои ошибки.

Его взгляд смягчился, и он расплылся в улыбке:

– Я сохраню вашу тайну, Милашка. Помните, что я вам когда-то сказал? Вам больше не нужно бояться. Вы своя, а я защищаю своих.

Глава 28

 Заключать мирные договоры

12 июня 1783 года

Дорогая Элизабет!

Дом в Леноксе точно такой, каким вы его описывали, вплоть до орнамента на коврах и цвета обоев. Когда я коснулась перил, то вспомнила, что вам нравилось проводить по ним рукой, когда вы поднимались по лестнице.

Снаружи дом – подобие Джона, статный, величавый, классический, но внутри все создано женщинами и ради женщин. Ни в мебели, ни в иной обстановке не видно присутствия Джона, но его отсутствие – восемь лет разлуки, прерываемой лишь краткими увольнениями, – чувствуется во всем.