«Какой же ты идиот! — подумала я, досмотрев до конца. — Что мне теперь делать?!»

6

— Да, я поеду с родителями, — сказала я ребятам на Рождество.

— Я останусь в школе, если можно, — сказала я МакГонаггал.

Они убыли в «Нору», а я осталась. Живоглот ходил вокруг меня кругами, а я лежала на кровати и думала, думала…

Перед самым отъездом я заглянула к профессору — он был зол, как обычно. Слово за слово, заклинанием по столу…

Когда мы закончили препираться, и Снейп вернулся за свой стол, а я наклонилась забрать свою тетрадку, мне удалось коснуться губами его щеки, теплой и немного шершавой, и…

— А вот это прекратите, Грейнджер, — сказал он, резко отстранив меня на вытянутых руках. — Не смейте. Я — ваш учитель, вы — ученица, на этом — точка. Ясно вам?

— Да, сэр, — ответила я. — Ясно. Доброй ночи.

Вот именно, теперь мне всё было ясно. Надо было решаться или забыть об этом раз и навсегда, но… когда это Гермиона Грейнджер отказывалась от задуманного?

Пробраться в чужие покои не так уж сложно, если знаешь пароли, да и вообще… много чего знаешь.

Мантию долой, хроноворот спрятать под нее, а самой — под одеяло, под руку, и мурчать, так, чтобы не проснулся… Во сне у него совсем молодое лицо, резкие морщины разглаживаются, и можно представить, что ему лет двадцать, не больше…

Кошки спят чутко, и я успела превратиться прежде, чем Снейп потянулся и…

— Доброе утро, — сказала я, уставившись ему в глаза.

Подозреваю, не каждое утро он просыпался, придавленный красивой (а я именно красивая) девушкой в одном нижнем белье. Очень таком… эротичном, Флёр выбирала.

— В задницу, Грейнджер! — в ужасе выпалил он и попытался отползти.

— Ни за что! — ответила я. — Для начала давайте как-нибудь традиционно…

— Да прекратите вы!

— Сэр, мне уже есть семнадцать, по здешнему счету я совершеннолетняя! — я едва его удержала. — Уж об этом не беспокойтесь… Могу тетрадочку показать!

— Хроноворот не дымился? — ласково спросил он, и я подавила желание сломать ему нос. — Грейнджер, слезьте с меня, я не…

— Не желаете? Не нравлюсь? Врать не надо, я будто не чувствую! А что до остального, повторяю, мне уже даже не семнадцать, а больше, и… и хватит сопротивляться! — выпалила я и поцеловала его раз, другой, неумело, конечно, но на третий он ответил…

Бюстгальтер с застежкой спереди — отличная штука, спасибо Флёр за совет!

И волосы у него густые и тяжелые, и гладкие, у сестер Патил такие же, но они девчонки, у них это выглядит красиво, а у него неопрятно… И руки… жесткие, но нежные, и… не знаю, как это описать…

— Только не называйте меня по имени, — попросила я, — и я тоже не буду, а то так вот сболтнешь нечаянно!

— А вы что… предполагаете, это будет на постоянной основе? — снова ужаснулся профессор, а я ответила:

— Да, сэр! Только, бога ради, снимите эту вашу ночнушку!

— Без нее я выгляжу намного хуже, — мрачно сказал он.

— А в ней вы на Хемуля похожи! — не выдержала я.

— Да идите вы к черту, Грейнджер, с вашими шутками! Я не могу одновременно смеяться и вас целовать!

— Как это не можете? Очень даже можете!

Он был худым, но жилистым, в какой-то книжке попалось сравнение — похож на сыромятный ремень.