Спасибо Флёр и Тонкс, обо всем просветили!

Кровать яростно скрипела. Это было… невыразимо. Горячая худая спина под моими руками… Губы — на моих губах, на шее, везде… Руки, умелые — скотина, где он так наловчился?! — тоже повсюду…

Я посмотрела в черные глаза и подумала вдруг: легилименция — она же работает в обе стороны! Если ему было больно, когда меня прорвало, то сейчас…

Это было как прибой. Мягкая, нежная волна, но она вдруг сделалась сильнее, сильнее, а потом нас вдруг накрыло приливом и понесло в открытый океан…

Я слышала его прерывистое дыхание, и мне было хорошо. Так хорошо, что я могла только обнять его покрепче, закинуть на него ногу и не отпускать от себя.

— Что ж я творю… — шепотом выговорил он через некоторое время, высвободился и сел.

— Как что? Развращаете ученицу, — ответила я, потянувшись всем телом. — Ученица не возражает, а вовсе даже хочет повторить, потому что это было здорово! Да что с вами такое?

Он смотрел в сторону, как-то по-дурацки сжавшись, и…

— Слушайте, — сердито сказала я, — если в этом вашем волшебном мире девушки после первой ночи неделю лежат при смерти, испытывая невыразимые страдания, то это их проблемы! Я не страдаю, честное слово! И намерена повторить урок, и никуда вы от меня не денетесь…

— Кто кого еще развращает! Дожили, насилуют в собственных покоях, — посетовал Снейп и упал на спину, уставившись мне в глаза. — Грейнджер, мне не пятнадцать и даже не двадцать, дайте хоть дыхание перевести!

Так это же просто замечательно, что ему за тридцать! Тридцать семь, если не ошибаюсь, вообще не возраст что для волшебника, что для обычного человека… Велика радость — встречаться с ровесником! Взять вон Гарри или Рона: краснеют, потеют, не знают, куда деть руки и что сказать. Да ладно, сказать, им от самого невинного поцелуя крышу сносит, вон как Гарри с Чжоу!

Ну и еще кое с кем я общалась на каникулах, из спортивного интереса — мои ровесники почти все такие. Может, бывают редкие исключения, но мне подобных не встретилось.

А если те же Рон с Гарри обнаружат у себя в постели полураздетую девушку, то, скорее всего, убегут. А если и не убегут, то… не смогут ничего сделать, от шока-то!

— Хватит воображать всякие глупости, — сказал мне Снейп.

— А вы не лазьте в мысли без спросу. А хотя… — я поудобнее устроилась на нем. Жестко, конечно, но приятно. — Вы, наверно, лет в семнадцать еще хуже были.

— Почему это?

— Да на вас только взглянешь, сразу поймешь, что вряд ли вас девушки любили.

— Грейнджер, — серьезно сказал он. — Я вырос в достаточно маргинальном районе паршивого городка. Там никого беременной школьницей не удивишь, поэтому с данной стороной отношений я познакомился достаточно рано. В теории — уж точно до Хогвартса. А потом, Грейнджер, был Слизерин, где полно чистокровных мальчишек, которым отцы задолго до школы вбивают в головы технику безопасности. Потому что вот как раз в Хогвартсе беременные школьницы точно не нужны!

— Гм…

— Да-да. А еще тех же мальчишек, как подрастут, отцы водят в… хм… заведения, к опытным наставницам, и Малфой брал меня с собой, я у них часто на лето оставался. Такая вот старомодная традиция.

— Нормальная традиция, — пожала я плечами. — Хоть будут знать, что и как делать. Жалко, для девушек такого не предусмотрено…

— Это им не мешает прятаться по углам с кем попало, а потом бегать к мадам Помфри за зельями.