— Нет, ты только посмотри! — засмеялся Рон. — Сегодня в девять часов утра у тебя прорицание и маггловедение тоже в девять. И вот ещё… нумерология! Конечно, ты у нас самая умная, но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трёх уроках одновременно!

— Не говори глупостей, — ответила я. — Разумеется, я не буду в одно время сразу на трёх уроках.

— Ну, а как же тогда…

— Передай мне, пожалуйста, джем, — сказала я.

— Но…

— Скажи, Рон, почему тебя так волнует моё расписание? — поинтересовалась я. — Я ведь тебе уже сказала, что мы всё обсудили с профессором МакГонаггал.

К счастью, они отвлеклись на Хагрида — тот страшно волновался по поводу первого своего урока в роли преподавателя.

На прорицания я, если честно, записалась из чистого любопытства.

Профессор Трелони была очень худа, толстые стёкла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах сверкала блёстками шаль, с тонкой шеи свисали бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья были унизаны перстнями и браслетами. Ну точно как гадалка из балаганчика передвижной ярмарки!

— Садитесь, деточки, садитесь, — бормотала она.

Мы кое-как разместились. Терпеть не могу сидеть на пуфиках: колени задираются выше головы, поди встань потом…

— Приветствую вас на уроке прорицания, — сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.

Я поняла, что любопытство будет стоить мне нескольких напрасно потерянных часов жизни.

— Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов…

Гарри с Роном с намеком покосились на меня, но я сделала вид, что ничего не замечаю, а Трелони тем временем продолжала:

— Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, не способны рассеять туман, застилающий будущее. Этот дар даётся немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?

— Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл.

— Я бы на вашем месте не была столь уверена.

Угу. О бабушке Невилла только глухой не слышал. А учитывая ее возраст… недомогание всегда может случиться.

— В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займёмся хиромантией…

Я поняла, что это определенно не для меня. Погадать на чаинках я и дома могу.

Она еще долго вещала в том же духе, потом попросила взять чашки, выпить чай, опрокинуть чашку и рассмотреть чаинки. Знаки, в которые они сложатся, могут что-то означать. В брошюрках, которые продают на каждом углу, так и написано.

В комнате сильно пахло благовониями, а у меня от этого запаха начинает болеть голова. Да и чай был так себе. Никакого особенного узора в чаинках я рассмотреть не сумела, но вот Трелони…

— Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза, заглянув в чашку Гарри. — У тебя здесь Грим.

— Что?

— Грим, мой мальчик! Грим! Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.