Кихидзи лежал и дремал в одной из комнат храма, когда появившийся монах разбудил его и сказал, что пришел слуга, который хочет встретиться с ним. Кихидзи быстро встал и подошел к двери в задней части храма.

– Ковака! Наконец-то вы пришли!

– Я боялся, что не попаду сюда вовремя, – ответил Конно-мару. – Ну что, сразу идем?

Поблагодарив монаха, они покинули храм и направились к экипажу.

Усивака смотрел на влезающего в экипаж Кихидзи, не говоря ни слова. Когда они двинулись, Кихидзи наклонился к нему и шепнул:

– Теперь, когда я здесь, вам ничего не надо бояться. – После минутного молчания купец вновь зашептал: – Если вы положитесь на меня в том, чтобы я помог вам бежать на северо-восток, то должны быть готовы кое с чем примириться и делать все в точности так, как скажу я.

Экипаж остановился, когда они прибыли к находившемуся у реки дому. Услышав стук колес, две молодые танцовщицы выбежали из ивовых зарослей. Кихидзи вышел из экипажа и поздоровался с ними.

– А где же остальные? Вы говорите, ушли вперед? Ну что ж, садитесь в экипаж, я найму себе лошадь или паланкин.

Поболтав в общем-то ни о чем, танцовщицы втиснулись в экипаж и заняли места рядом с Усивакой.

– Ну, вперед. – Кихидзи махнул рукой Коваке, который кивнул и хлестнул вола кнутом.

Из разговора девушек Усивака понял, что танцовщицы были сестрами, и одна из них – наложница Кихидзи. Они откровенно разглядывали Усиваку, перешептывались и улыбались ему.

– Очаровательный, правда?

– Немножко маловат ростом для своего возраста, ты так не считаешь?

Девушки делали замечания о внешности Усиваки, как будто они приобрели домашнее животное. Он чувствовал, что задыхается от сильного запаха, исходившего от одеяния женщин; сердце его глухо билось. Усивака припал лицом к окошку и рассматривал пейзажи.

– Он, кажется, находит виды города привлекательными. Это так, господин?

Усивака не обращал внимания на задававшиеся ему вопросы. Он восторгался всем, что видел, когда они проезжали через столицу.

– Смотрите! Нас обгоняет сам господин Кихидзи! – воскликнула одна из танцовщиц, показывая на дорогу. Проезжая мимо в наемном экипаже, Кихидзи через плечо взглянул на них и перебросился несколькими словами с Ковакой, который вел вола.

Вскоре показалась обсаженная ивами улица в Хорикаве. На воде канала плясали огни от стоявших вдоль его берегов домов, сквозь занавески окон экипажа доносились звуки флейт, бой барабанов и запахи теплой летней ночи. Вскоре они свернули на аллею и подъехали к опрятному дому, где их уже поджидал Кихидзи.

– Господин, – сказал он Усиваке, – не соизволите ли войти? Это – мой дом, располагайтесь в нем как в своем собственном.

В ту ночь Усивака не мог заснуть. Его тревожило все вокруг. Даже еда казалась странной на вкус.

Ему не было разрешено выходить из дома, и это его беспокоило. Только две недели спустя появился Кихидзи, который не приходил с тех пор, как они сюда приехали.

– Как поживаете? – спросил он Усиваку. – Не чувствуете себя одиноко? Хэйкэ внимательно за всеми следят, поэтому я не приходил преднамеренно. Не думайте, что я забыл о вас. – Усивака на это ничего не ответил, и Кихидзи продолжал: – За всеми дорогами, портами, городскими воротами ведется пристальное наблюдение. Те, у которых до этого были какие-то связи с Гэндзи, взяты под подозрение. Но кому придет в голову прочесывать «веселый квартал»? – засмеялся он.