захотел услышать от самого Дельвига  рассказ  о  его  приключениях.  Дельвиг

постыдился признаться во лжи  столь  же  невинной,  как  и  замысловатой,  и

решился ее поддержать, что и сделал с удивительным успехом, так что никто из

нас не сомневался в истине его рассказов, покамест он  сам  не  признался  в

своем вымысле. Будучи еще пяти  лет  от  роду,  вздумал  он  рассказывать  о

каком-то чудесном видении и смутил им всю свою  семью.  В  детях,  одаренных

игривостию ума, склонность  ко  лжи  не  мешает  искренности  и  прямодушию.

Дельвиг, рассказывающий о таинственных своих видениях и о мнимых опасностях,

которым будто бы  подвергался  в  обозе  отца  своего,  никогда  не  лгал  в

оправдание какой-нибудь вины для избежания выговора или наказания.

     Любовь к поэзии пробудилась в нем рано. Он знал почти наизусть Собрание

русских стихотворений, изданное Жуковским. С Державиным он  не  расставался.

Клопштока, Шиллера и Гельти прочел он с  одним  из  своих  товарищей,  живым

лексиконом  и  вдохновенным  комментарием;  Горация  изучил  в  классе   под

руководством профессора Кошанского. Дельвиг никогда не  вмешивался  в  игры,

требовавшие проворства и силы; он предпочитал прогулки  по  аллеям  Царского

Села и разговоры с товарищами, коих умственные склонности сходствовали с его

собственными. Первыми его опытами в стихотворстве были  подражания  Горацию.

Оды "К Диону",  "К  Лилете",  "Дориде"  писаны  им  на  пятнадцатом  году  и

напечатаны в собрании его сочинений безо всякой перемены. В них уже  заметно

необыкновенное чувство  гармонии  и  той  классической  стройности,  которой

никогда он не изменял. В то время (1814 году) покойный  Влад.  Измайлов  был

издателем "Вестника Европы". Дельвиг послал ему свои первые опыты; они  были

напечатаны без имени его и привлекли внимание одного знатока, который,  видя

произведения нового, неизвестного пера, уже носящие на себе печать  опыта  и

зрелости, ломал себе голову, стараясь угадать тайну анонима. Впрочем,  никто

не обратил тогда внимания на ранние  опресноки  столь  прекрасного  таланта!

никто не приветствовал вдохновенного юношу, между тем как  стихи  одного  из

его товарищей, стихи посредственные, заметные только по некоторой легкости и

чистоте мелочной отделки, в то же время были расхвалены  и  прославлены  как

чудо! Но такова участь Дельвига: он не был оценен при  раннем  появлении  на

кратком своем поприще; он еще не оценен и теперь,  когда  покоится  в  своей

безвременной могиле!

II

     Я ехал с Вяземским из Петербурга в Москву. Дельвиг хотел меня проводить

до Царского Села. 10 августа 1830  поутру  мы  вышли  из  городу.  Вяземский

должен был нас догнать на дороге.

     Дельвиг  обыкновенно  просыпался  очень   поздно,   и   разбудить   его

преждевременно было почти невозможно.