Шамиль прекрасно знал, что еще совсем недавно президент прятался в горном бункере, и единственное, что он мог делать, — это через доверенных лиц передавать видеокассеты со своими речами, чтобы те при помощи портативных телепередающих станций вклинивались в эфир республиканского телевидения. Теперь наступил его звездный час, он настоящий главнокомандующий.

— В Москву ушли победные реляции об успешных действиях «Истребителя снайперов» и рейдовых групп. Там наверняка уже началась бумажная волокита — о производстве новых установок «Истребителей» и о подготовке крупномасштабной карательной операции. Остановить все можно только одним способом: уничтожить Таймаз-Хан со всем содержимым. Все это заснять на видеопленку и продемонстрировать ее свободному миру. Это покажет, что их установка «Истребитель снайперов» не так уж и эффективна, а их диверсанты не такие уж крутые Уокеры. От увиденного мир вздрогнет и снова навалится на Кремль с требованием прекратить войну в Чечне, хотя бы для того, чтобы сберечь своих солдат.

— Так давайте их всех убьем, — взревел Мустафа, высокий смуглолицый худой араб с рыжей бородой, командовавший после гибели алжирца Бабая мусульманскими наемниками. — Как баранам головы отрежем. Пусть тогда мир вздрогнет…

— Все так решили? — продолжая стоять перед «генералами», спросил президент, чувствуя, как от напряжения по лбу скатилась капля пота.

— Да, — наперебой загалдели командиры.

Главнокомандующий улыбнулся, настал момент его триумфа. Опершись двумя руками о крышку стола, совершенно ровным голосом он произнес:

— Теперь остается обдумать детали предстоящей операции.

Чуткая аппаратура слежения на борту барражирующего высоко в небе самолета-разведчика «АН-30» засекла в горах движение возле аула Таймаз-Хан. И это была не одиночная цель: с гор, как паводковые воды, скатывались крупные и мелкие группы боевиков, накапливаясь в лесах поблизости от населенного пункта.

Начальник электронной разведки вышел в эфир, но на этот раз самолет-разведчик был связан не со штабом в Моздоке, а напрямую с ГРУ в Москве.

В кабинет генерала Каманина вошел подтянутый подполковник, офицер отдела связи. Форма на нем сидела идеально, на округлом, гладко выбритом лице играла самодовольная улыбка, как правило, свойственная молодым карьеристам, находящимся в теплых кабинетах вдали от крови и смрада войны.

— Получено сообщение от «Зоркого»: замечена крупномасштабная активность вокруг аула Таймаз-Хан. Видимо, готовится большой штурм. Разрешите сообщить координаты боевиков-сепаратистов армейской авиации?

Генерал взглянул на счастливую физиономию офицера — видимо, в эту минуту тот считал себя великим полководцем — и задумчиво спросил:

— Зачем, чтобы рассеять?

— Чтобы сорвать штурм, — пояснил свою мысль подполковник.

— Отставить. — Далее Каманин отдал приказ: — Всю информацию от «Зоркого» передать «Кочевнику», а все приходящее от него срочно докладывать мне. Это ясно?

— Так точно. Разрешите идти?

— Идите.

Все пока шло по задуманному плану. Зверь готов броситься в атаку, еще не понимая, что стоящий против него тореадор только этого и ждет, чтобы нанести эффектный и смертельный удар. «Дай-то бог», — подумал начальник отдела специальных операций, снимая трубку телефона. Набрав специальный код, он соединился с начальником общественных связей военной группировки в Чечне.

— Здоров, Кузьмич, — поздоровался Каманин. — Как там твои журналисты, еще не разбежались в поисках сенсаций?

— Да какое там, разбежались, — прохрипел в трубку невидимый Кузьмич.