— Какую цену?

— Ты сказала, что готова пойти в постель с любым мужчиной, способным заплатить достаточно. И я заплачу, сколько захочешь, лишь бы заполучить тебя, — с расстановкой проговорил Винченцо.

Совершенно обескураженная столь неожиданным выводом, Марша облизнула внезапно пересохшие губы.

— Но я…

— Ты сказала это совершенно умышленно, ты, бесстыжая… — Следующие слова потонули в шипении. Он стиснул свои ровные белые зубы и проглотил все остальные эпитеты, которыми собирался наградить ее. — Ты прекрасно знаешь, как нужна мне. И просто набиваешь себе цену!

Марша стояла не дыша. Винченцо принял за чистую монету дурацкую, сходу выдуманную ложь о ее деревенском любовнике? Он, должно быть, находится на грани того, чтобы просто придушить ее за подобную неразборчивость в знакомствах, но, несмотря ни на что, готов заплатить ей за то, за что, как он полагает, платит старик.

— Не думаю, что я та женщина, которая тебе нужна, — слабым голосом пробормотала Марша. У нее было такое ощущение, будто она попала в сумасшедший дом.

— В один прекрасный день, когда я, может быть, наконец избавлюсь от этой идиотской страсти к твоему проклятому телу, ты почувствуешь это на своей шкуре, — проговорил Винченцо так, будто клялся в кровной мести над могилой. — Тогда я накажу тебя за эту грязную торговлю собой.

Чувствуя сухость во рту при мысли о том, что по собственной глупости разбудила в этом бешеном сицилийце нечто такое, с чем не в состоянии была справиться. Марша по-прежнему не решалась взглянуть на Винченцо. Она не доверяла ему, не доверяла самой себе, ощущала каждой клеточкой своего тела протянувшиеся через разделяющее их пространство нити пламенной страсти.

— Винченцо… Я совсем не собиралась…

— И подумать только, что я мог уберечься от этого, — простонал он. — В первый же день, когда ты пришла наниматься на работу, я решил, что не стоит брать на работу женщину, при виде которой у меня сразу возникает желание сорвать с нее платье и бросить ее на ближайшую кровать!

Марша непроизвольно подняла голову. Она не могла поверить своим ушам.

— Я провел с тобой кошмарное собеседование… но ты прошла его, — сознался Винченцо, все еще не желая поверить в подобную силу воли и выдержку у слабой женщины.

— Ты пытался отпугнуть меня? — удивленно спросила Марша.

— Я оказался кретином и принял тебя…

Уголки губ Марши грустно опустились вниз. Значит, его с самого начала влекло к ней, но он не показывал этого. Он играл, выжидая и без сомнения предвкушая в конце этой маленькой игры перспективу охотной и благодарной капитуляции с ее стороны.

— Но теперь, по крайней мере, я знаю, с какой женщиной имею дело! — заявил Винченцо, все больше возбуждаясь.

Вернувшись к реальности, Марша обнаружила: теперь он подошел к ней так близко, что она могла ощущать тепло, исходящее от его тела, а ее спина уже упиралась в находящееся позади окно.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — дрожащим голосом возразила она.

— Ты меня возбуждаешь, а что еще может иметь значение? — хрипло произнес он, сверля ее испепеляющим взглядом с высоты своего роста.

Марша ощутила предательскую дрожь, предчувствие бешеной вспышки эротического чувства. Но она из всех сил пыталась бороться со своим вероломным телом, ее испуганное лицо покрылось ярким румянцем.

— Но я тебе даже не нравлюсь… ты называешь меня воровкой! — наконец выдавила она. — Как же ты после этого можешь?..

— …Желать тебя? — докончил за нее Винченцо, опуская руки на ее узкие плечи и показывая этим, что все уже решено.