Мошка выпустил Колчины плечи, и тот со стоном откинулся на лежанку. Берладник обвёл глазами столпившихся вокруг дружинников.

    - Мы того так не оставим, - спокойно сказал он. - Костьми ляжем, а Ивана Ростиславича из поруба вызволим!…

    Но легко сказать - нелегко сделать. Не так-то просто напасть на княжий двор. Пока суд да дело, пока снаряжали охотников в дозор, оглядеть, что да как и нельзя ли силой отнять князя, прошло время. Дозорные ушли уже ближе к вечеру. Отправились пешими, одевшись попроще, дабы не привлекать внимания. Берладникам не впервой было выслеживать купецкие караваны, прикидываясь случайными путниками, рыбаками да поселянами. Иное дело, что торговый обоз в пути не стерегут крепкие стены, да и стражи не так много нагнано. Кидекша - городок небольшой, каждый человек на виду, а к княжьему подворью не вдруг пробьёшься. До ночи крутились без толку, чуть не нарвавшись на стражу. Не высмотрев ничего путного, пристроились ночевать в кустах неподалёку от высокой каменной стены - авось утро придёт, присоветует.

    Спали поочерёдно - один дремлет, другой сторожит. Был черёд бдить бывшему холопу Михаиле, когда на рассвете, лишь только небо окрасилось зарей, распахнулись высокие ворота.

    Михаила проворно перекатился на живот, прячась за кустами, и толканул в бок Бессона, который храпел подле, подложив под голову кулак:

    - Эй!

    Приятели навострили уши и вытаращили глаза. На волнах Нерли покачивалась ладья, в которую, как заметили дозорные, ещё вчера складывали какой-то припас. Сейчас к ладье двигался отряд дружинников - все в броне, при оружии. Разбуженные холопы споро принялись готовить ладью к отплытию, и она была почти готова, когда наконец из ворот княжьего двора выехал сам воевода, а за ним на подводе вывез ли закованного в цепи человека…

    Михаила даже привстал. Бессон еле успел дёрнут его за полу:

    - Куда? Сам пропадёшь и князя погубишь!

    Это и впрямь был Иван. Двое дюжих ратников по могли ему выбраться из подводы, ещё один, надсаживаясь, перенёс через борт тяжёлую чушку кричного сырого железа, к которой крепились цепи. Пленнику не дали и мига, чтоб задержаться на борту, - сразу спустили куда-то вниз, и почти тут же отвязанная от причала ладья мощными гребками весел стала выплывать на середину Нерли. Берладники переглянулись.

    - В Суздаль! - Выждав малое время, чтоб их не углядели со стены и с ладьи, где ползком, где бегом поспешили в город.

    Сборы были недолги - ещё и к полудню время не подошло, а берладское подворье опустело. Даже раненые, кто мог сидеть в сёдлах, упросились в поход. Остался лишь Колча на попечение бабы-соседки - его рана от стрелы ночью воспалилась, и парень метался в жару.

    Воевода Андрей по прозвищу Высокий был горд Князевым поручением. Угодья Ивана Ростиславича, прежде принадлежавшие боярину Ослябе, не давали ему покоя, потому как граничили с его землями. Неплохо было бы прирезать к своим пару клиньев доброй пашни, лесок с бортями, заливной лужок да деревню в два десятка дворов. Остальное пущай хоть в казну берет князь, а это, кровное, Андрей Высокий не отдаст никому - ни Богу, ни черту.

    Потому так и ревностно относился к поручению боярин, потому и держал пленника все дни в клети под палубой, раз в день лишь спуская ему в корзине хлеб и воду. Потому и не отходили от клети вооружённые ратники. Им был дан строгий наказ - колоть пленника копьями и мечами при первой же попытке побега или нападения на ладью. Лучше пусть будет мёртв, чем сбежит.

    Нерль - река неширокая, с берега до берега стрела Долетает.