- Помолитесь и за меня, - попросил он. - Душа на чужбине изболелась. Птицей бы полетел, в трюме вашей ладьи бы тайком поплыл - так домой охота. На что угодно бы решился! Передайте Богородице мои мольбы - пущай отпустят меня домой. Хоть умереть на Руси!

    - Да кто ты такой?

    - Князь я, Иван Ростиславов сын. Вырь, что в Посемье, моя вотчина. Там жена и сын.

    - Как же тебя сюда занесло?

    - С греками воевал, да в плен попал. Живу тут не то, как гость, не то, как пленник… Император на службу к себе зазывает, а я домой прошусь. Тоска здесь.

    - Терпи, - наставительно заметил старший паломников. - Ежели такое испытание тебе Господь посылает, знать, надобно нести крест свой, как он нёс.

    - Я терплю. Да только сердце изболелось… Помолитесь за меня, отцы, ибо сам я не могу - душа мятётся, покоя нет.

    - Помолимся, - утешил старший паломник. - Уповай на милость Господа. Авось, всё устроится…

    До самого отплытия на Афон Иван пробыл с русскими - дышал с ними одним воздухом, беседовал о Руси, вспоминал свои похождения, даже исповедовался, каясь во всех ошибках. Верилось - чем откровеннее будет он, тем точнее донесут его просьбу богомольцы до святого места и тем вернее судьба соблаговолит ему. И, когда они отплыли до Святой Горы, долго глядел им вслед, ощущая, как растёт в груди пустота и боль. Словно сердце отпускал с ними в дорогу.

    Но когда ладья, отчалив от берега, скрылась из вида, Иван словно проснулся. Господь помогает смелым. Может быть, молитвы паломников помогут ему в осуществлении его замысла - но и сам он не будет сидеть, сложа руки.

    Как почётному пленнику, Ивану полагалось денежное содержание - на дом, вина, прислугу и женщин для утех. Предполагалось, что, став на службу императору, он отработает все вложенные в него средства. Этими деньгами Иван сумел подкупить свою стражу, и те стали сквозь пальцы смотреть на то, куда и зачем ездит странный русский. Всё же главного он не раскрывал - как ни велико было вознаграждение, любой солдат мог получить награду, если выдаст план побега. А состоял он в том, чтобы, когда русские паломники поплывут обратно, тайком пробраться на их судно и в трюме покинуть ненавистные Салоники.

    Уже всё было готово, и русская ладья должна была со дня на день пристать к берегу, дабы пополнить для обратного пути запас воды и пищи. Иван опять пошёл на высокий скалистый берег, откуда были видны почти все Салоники, причалы и залив. Стоял пасмурный день, видно было плохо, но он до рези в глазах всматривался вдаль - не мелькнёт ли бело-полосатый парус? Если бы мог, полетел, как на крыльях, навстречу ему.

    Топот копыт он услышал не сразу и вздрогнул, когда окликнули по имени:

    - Архонт Иоанн! Перед ним стоял гонец:

    - Архонт Иоанн, вас приглашает к себе эпарх Фессалоник, благородный Теодор Скиф.

    - Не пойду, - ответил Иван, опять оборачиваясь на море.

    - Но у него для вас важные вести. Прибыли гонцы с Руси!

    Русь! Не может такого быть, чтобы всё было так легко и просто. Он строил планы, готовился рискнуть жизнью и честью, а судьба подкидывает странный дар. Что это? Ловушка?

    - Что за гонцы? - спросил, стараясь не выдать дрожи в голосе.

    - Из Галисии…

    …Нет, он не скакал - летел, как на крыльях. Гонцы из Галича? Возможно ли сие? Но почему бы нет? А вдруг заболел и умер братец Ярослав? Вдруг что-то переменилось на Руси и о нём вспомнили? Вдруг…

    Иван был готов к любому развитию событий, но, взбежав по широким ступеням в просторный дом эпарха и увидев его гостя, почувствовал, что радостное нетерпение покидает его - словно его выдуло ледяным ветром.