- Тогда скажи, что дальше с нами будет? Куда нам путь держать, к чему готовыми быть?

    - А откуда я знаю? - Святослав сгорбил плечи. - Куда Юрий Владимирич прикажет, туда и узнаю. Гонца он должен прислать. Вот как пришлёт, так и пойду.

    - А как же я? - Иван бросил косой взгляд на своих людей. Мошка решительно загораживал дверь, а Мирон и Степан Хотянич стояли по бокам от князя. - Мне обещали удел мой воротить…

    - Кто обещал? - скривился, как от боли, Святослав. - Всеволод и Игорь. Где они ныне?… С них и спрашивай!

    - Ну, нет! Я у тебя прежде спрошу. Сам-то ты как?

    - А что я? Сам, чай, видишь - потерял я всё, - Святослав горько вздохнул. - Пошёл под руку Долгорукого… Ходи и ты со мною. Авось выпадет нам удача - отвоюет Юрий удел мой, стану снова князем. Тогда и пожалую тебя…

    - Чем? Деревенькой на прокорм, как боярам своим раздаёшь? Мне ждать недосуг!

    - Жди! - Святослав рассердился. - Изгоям выбирать не из чего!

    Берладники тихо заворчали. Мирон как бы невзначай положил ладонь на рукоять меча - ему показалось, что Ольжич бесчестит его князя. Сам Иван вздрогнул, и решимость его окрепла.

    - Нет, князь, - молвил он, и от звуков его голоса Святослава пробрало холодком. - Есть из чего выбирать. Коль нет у меня ничего, кроме доброго коня, меча да кольчуги, то есть выбор - кому из князей служить. Ты сам говорил, что почти вся Русь поднялась - волынцы воюют со смольянами, смольяне с черниговцами, черниговцы с владимирцами, те с новгородцами, рязанцы с киянами. Авось сыщу господина удачливее тебя.

    - Ты… уходишь? - вымолвил Святослав. - Бросаешь меня?

    - Нет, - оскалился Иван. - Просто кончена моя служба. Пришла пора отъехать, другому князю послужить. Так что давай рассчитаемся, сколько ты мне должен в уплату, да и поеду я. А то ночь скоро.

    Святослав выпрямился. Горечь победила в нём удивление и страх:

    - Вон как ты заговорил? Пёс! Поганый пёс!

    Он не договорил - сверкнула железная полоса и меч Мирона дрогнул у самого Святослава лица.

    - Ты князя моего не бесчести! - процедил он. - Я ему служу, не тебе!… Тряси мошной, да живо!

    - Откуда мошна-то? Сам ведаешь - дороги дальние, пути трудные… - Но взгляд метнулся в уголок, под лавку, и Иван вскинул руку.

    - Поганым половцам ты нашёл и соболей, и паволоки, и злато-серебро. А для своих, русичей, и гривны серебряной нету?… А ну-ка, Бессон, пошарь под той лавкой.

    Бывший купец проворно нырнул в дальний угол и, пыхтя, выволок окованный железом сундук. Мошка обухом топорика сбил замок. Заманчиво блеснули гривны.

    - Ух ты! Княже, глянь! Никак, золото!

    - Не князь ты, - не смея пошевелиться, чтобы не напороться на Миронов меч, охнул Святослав. - Тать ты нощной! Вор! Берладник…

    - Берладник и есть, - кивнул Иван.- Да только не тать и не вор. И не отниму я у тебя последнего, но возьму лишь то, что мне задолжали ты и брат твой за полгода службы!

    С этими словами он принял из рук Мошки холщовый мешок, не считая, ссыпал в него добрую половину содержимого сундучка и, махнув рукой своим людям, вышел на двор, где ждали уже осёдланные кони.

    А Святослав долго сидел неподвижно, глядя на распахнутый сундучок и оставленную берладниками свечу.