— Отчего же? После разгрома полевой армии они сделались бы очень покладистыми.

— В моем приближении. А так… Вот скажи мне, что самое важное в жизни Константинополя?

— Вера?

— Да какая вера? Он за столетие ее несколько раз менял. А значит плевать на нее хотел город. Нет. Главное в его жизни — еда. В нем же проживает очень много людей. А теперь представь — я подхожу к городу и беру его. И?

— И что?

— Вот у меня тоже вопрос. И что дальше? Или ты думаешь, что хорошо отлаженная логистика с поставкой огромного количества продовольствия будет и дальше работать?

— А почему нет?

— А почему да? Я ведь враг. Город захвачен врагом. Я могу об заклад биться, что властители городков поменьше прекратят поставки. Иными словами, я оказался бы в осаде и был бы вынужден бегать по округе и наводить порядок.

— А ты не навел бы?

— Навел. Но при этом потерял бы армию и время. Почти всю армию мне пришлось бы рассовать по гарнизонам. Утратив всякие возможности к полевым битвам. Причем очень быстро. Что привело бы к началу малой войны против меня. В том числе и потому, что у меня для ее ведения уже бы не имелось сил. Для таких действий ведь важно не сильную полевую армию иметь, а многочисленные и максимально самостоятельные конные дружины, способны к мелким наскокам и проказам. Я бы там завяз и сгинул…

— Ты сгущаешь тучи. Мы оказались бы всю возможную поддержку.

— После того, как я рассовал бы свою полевую армию по гарнизонам, здесь бы, на севере, ко мне пошло бы вторжение. Все равно сил его отразить у меня бы не имелось. Как итог — меня бы зажали на юге, а потом разбив на севере, уничтожили бы на юге. Весь этот поход — одна сплошная ловушка для меня. Его цель — мое уничтожение. Не так ли?

— Мы — этого точно не желали!

— Тогда зачем к нему подталкивали?

— Мы полагали, что ты сможешь нанести разгром султану в полевой битве. После чего христиане начнут восстания. И…

— А если нет?

— Мы к этому готовились.

— Ясно. О том, что главными выгодоприобретателями этого похода является Папа и султан Египта вы не знали?

— Все изменилось в последний момент. — уклончиво произнес Патриарх.

— Так знали или нет?

— Знали. Но мы считали, что если ты вернешь хотя бы ядро древней ромейской державы, то дальше уже будет проще. И ты раскидаешь этих всех потом. Как укрепишься там.

— Ну спасибо, — криво усмехнулся Иоанн. — Вы что, хотели меня в те края на десятилетия переселить? Или как я вел бы эти войны?

— Ты Комнин.

— Помнится именно Патриарх в Софии короновал Исаака Ангела, предав Комнинов. Или я что-то путаю?

— Андроник вел себя плохо.

— Да что ты говоришь? А мне всегда казалось, что Исаак пообещал больше. Впрочем, Комнин я только по женской линии и седьмая вода на киселе. Это не аргумент. По прямой мужской линии я все же Рюрикович. Или, если быть точным, Скьёльдунг. Моя кровь восходит от древнего варварского вождя, ведущего свое происхождение от языческого божества. Вряд ли я — хорошая кандидатура на роль Императора или там Василевса.

— Лучше нет, — очень серьезно произнес Мануил. — К тому же, несмотря ни на что, в твоих жилах течет кровь Императоров прошлого.