Карл прекрасно понял сложный взгляд своего собеседника. Поэтому продолжил:

— Я тебе советую — не лезь в это дело. Этот поход для тебя закончится трагедией. Иоанн тебя побьет. И погонит. А он, я слышал, очень зол на реакцию Папы и его сторонников. Он их открыто называет неблагодарными скотами. Козлищами. И так далее. Хочешь оказаться между ним и Римом?

— Ты абсолютно уверен в своих словах?

— Абсолютно. Он тебя ждет. Не провоцируй его. Несколько лет мира. Он выдохнет с облегчением. И дальше все пойдет как пойдет. А Иоанн волей не волей займется делами Константинополя. Зная его натуру — владения вокруг Нового Рима довольно скоро начнут расширяться. Он не усидит. Рим же побеснуется да уймется. В конце концов Папы всегда ставят во главу угла дела своей семьи. И весь этот конфликт потихоньку сойдет на нет.

— Но он же не стал драться с османами… — не уверенно произнес Фридрих.

— А ты думаешь османы просто так ему Константинополь уступили? — усмехнулся Карл. — Они прикинули свои шансы и решили, что так оно будет проще и вернее. А он не только не ослаблен этими боями, но и ударно готовится к новым. Поверь — тебя там этот лев растерзает. Живым уйдешь — уже хорошо. Ты ведь лезешь к нему в самое логово! Не сходи с ума!

— Я не могу. Я уже пообещал.

— Кому?

— Папе. Жене. Теще.

— Жене? Теще? — удивился Карл Смелый. — Они ведь давно преставились.

— В молитве.

— Ты дал обет?

— Нет, но…

— Вот и придумай что-нибудь. В конце концов Папа придумал массу всего, чтобы крестоносцы не выступили на помощь Иоанну.

— Это случайность!

— Да что ты говоришь? — усмехнулся Карл. — Случайность. Папа мог ввести Божий Мир на всей территории Европы и пригрозить отлучением от церкви тем, кто его станет нарушать. Но он на это не пошел. Даже с осуждением публичным не выступил. Хуже того — мне на ушко тут шепнули, что он всю эту историю и организовал. Говорю тебе — не лезь. Это закончится плачевно и для тебя, и для Рима. Более того — это поставит меня в неловкое положение. Если Рим попросит защиты, то я, как честный христианин, по идее должен его защищать. А оно мне надо?

— Так вот ты о чем… а мне казалось, что Карл не просто так был прозван Смелым.

— Не тебе меня в этом попрекать! — прорычал Карл, глаза которого налились кровью, а рука сама упала на эфес и даже чуть обнажила клинок.

— Все-все! — примирительно поднял руки Фридрих. — Не понимаю я тебя. Отчего ты столь невысокого мнения о моем войске?

— Я слишком высокого мнения об Иоанне. Кроме брата, у меня довольно много людей из свиты лично с ним знакомы. И они все как один говорят — в военном плане с ним не стоит даже пытаться тягаться. Он словно на шаг впереди. Он словно не придумывает новое, а вспоминает старое. Из-за чего с ним сложно бороться. Ты идешь на ощупь и во тьме, а он видит далеко и ясно. Как драка зрячего со слепым.

— Как это? Что значит вспоминает?

— Представь, что ты оказался во времена норманнов? Тогда воевали совсем иначе. Удивительно, но они даже копья свои под мышкой не зажимали. Они весьма короткими копьями кололи. Простым и обычным образом. Как сейчас сарацины делают.

— Откуда ты это знаешь?

— Мой историограф придворный это обнаружил.

— Хорошо. И что?

— Так вот представь — ты оказался там. Сначала, чтобы получить преимущество и бить врагов, ты стал зажимать копье под мышкой.